Но слово «амнистия» настолько затмило трезвый ум Паткуля, что он принял предложение Кеттена за чистую монету. Он даже забыл о том, что совсем недавно выступал за продолжение войны с королём Швеции – Швеции, которая лишила его состояния, отняла родину и приговорила к смерти. Возможно, он находился в состоянии депрессии после неудачных переговоров с Кауницем и Бартольди, возможно его мучила мысль о судьбе Лифляндии, подвергшейся жестокому обращению со стороны русских войск – возможно. Но всё равно поведение Паткуля во всём этом деле как-то странно и для него не типично.
Паткуль пишет ответное письмо пастору, приглашает его приехать в Вену и передать ему инструкции Карла ХII на ведение сепаратных переговоров с царём Петром и указ об амнистии (или хотя бы копию этого документа). Две недели спустя на конспиративной квартире Паткуля состоялись переговоры, но кто на них участвовал со стороны шведов, не известно. Достоверно известно, однако, что принц Собесский в эти дни находился в Вене. Участвовал ли принц сам в переговорах с Паткулем или послал вместо себя своего духовника, Паткуль не сообщает. Никаких упоминаний на этот счёт не содержится и в мемуарах Х. Хюйссена, которого Паткуль, проявляя осторожность, привлёк к переговорам и заставил вести протокол беседы.
Копию протокола Паткуль на следующий день отправил саксонскому послу А. Ваккербрату, а тот переправил его по назначению Августу с припиской, что Паткуль обязался вести переговоры со шведским королём с учётом интересов своего бывшего патрона. А. Ваккербрат писал Августу, что дрезденский двор в своё время несправедливо обошёлся с Паткулем, что тот пользуется доверием царя, и советовал Августу относиться к Паткулю с таким же доверием.
Перепиской А. Ваккербрата с Августом завладели саксонские враги Паткуля, включая бывшего канцлера Байхлингена, которые не поверили Ваккербрату и расценили это по-своему: Паткуль обманывает и царя Петра, и короля Августа. Афера Кеттена будет стоить Паткулю больших неприятностей в будущем.
Как развивалась бы «афера Кеттена» далее, предугадать трудно. Она оборвалась в связи с вынужденным отъездом нашего героя из Вены – ему надо было спасаться от преследований агентов шведского посла Страленхейма. Но и по пути в Москву Паткуль продолжал писать поляку инструкции о том, как с ним можно было связаться в русской столице и заверял, что он до конца выполнит свой долг перед русским царём и не причинит ущерба интересам шведского короля. Каким образом можно было совместить несовместимое, известно лишь самому Паткулю.
О. Шёгрен и Х. Хорнборг считают, что использование шведами принца Якоба Собесского и его духовника Кеттена (Кильтена) никаких иных целей не преследовало, кроме установления при посредничестве Паткуля контакта с царём. Паткулю, с их точки зрения, предоставлялась великолепная возможность заслужить у Карла ХII прощение за прошлые грехи, но он ею не воспользовался и тем самым обрёк себя на жестокую смерть. Е. Эрдманн, напротив, видит во всём этом лишь чей-то злой умысел, направленный на дискредитацию Паткуля либо на его физическое устранение.
Мы свою точку зрения высказали выше. Нужно признать, что тот, кто придумал «аферу Кеттена», был не лишён способности мыслить психологически точно и тонко, предугадывать реакцию объекта и рассчитывать как ход развития событий, так и моральные последствия участия в них Паткуля. Конечно, какое-то время Паткуль, «клюнув» на приманку, играл с мыслью получить желанную амнистию из рук Карла ХII, но, будучи человеком долга, скоро осознал, что это невозможно, потому что неизбежно вступит в противоречии с тем, чем занимался все эти годы. Ему было далеко не безразлично мнение тех, с кем он так долго и упорно шёл к своей цели. Подыграть шведам означало совершить предательство по отношению и к Августу, которого он фактически вовлёк в войну со шведами, по отношению к царю, на службе которого он в тот момент находился.
