Паткуль. Неистовый лифляндец полностью

В мае 1705 года он попросил у царя разрешение прибыть в Москву и лично доложить ему о щекотливом деле. Ответ царя пришёл в Дрезден лишь месяц спустя, в нём Пётр, не возражая против поездки Паткуля в Россию, просил всё-таки прежде направить ему подробный письменный отчёт. Паткуль, опасаясь перехвата почты саксонцами, направил в Москву с пакетом специального курьера, русского офицера. В письме Петру он обещал «повлиять на прусский двор таким образом, чтобы Ваше царское Величество сами заполучили оригинал, без которого уличить короля Польши, в случае его отрицания, будет трудно». В случае если подозрения в отношении Августа подтвердятся, Паткуль предлагал царю расторгнуть с ним союз, объявить об этом «всему миру» и уповать в дальнейшем лишь на собственные силы. До окончательного выяснения дела Паткуль обещал царю сделать всё возможное, чтобы ни Август, ни его окружение не заметили бы никаких изменений в поведении своих русских союзников. «Я надеюсь», – писал Паткуль, – «что В. ц. В. распространит на меня своё милосердие и поведёт дело так, чтобы я не попал в опасное положение и немилость на случай, если король Польши прознает о том, что я сделал для В. ц. В.» К отчёту Паткуль прилагал копию письма Августа Карлу (см. примеч.17).

В июле-сентябре 1705 года тяжелая болезнь снова свалила Паткуля в постель – теперь его мучила водянка. В это время Август планировал деблокировать Варшаву и сорвать тем самым коронацию шведского ставленника Станислава Лещинского на польский трон. Генерал О. А.Пайкуль должен был со своей армией выполнить это намерение, но шведы под командованием генерала Нирота нанесли сокрушительное поражение саксонско-польскому корпусу О.А.Пайкуля и взяли в плен самого командующего. Паткуль, узнав об этом, не мог и предположить, что шведы будут обращаться с его другом не как с военнопленным и подданным польского короля, а как с предателем. Дальнейшее развитие событий показало, насколько жестоким и вероломным оказалось отношение шведов и Карла ХII к этому несчастному человеку. Тем не менее, больной Паткуль, хорошо зная характер Карла ХII, предпринял некоторые меры к спасению своего друга. Он написал письмо в Берлин Ильгену с просьбой добиться вмешательства короля Фридриха в судьбу Пайкуля. Царь очень любит генерала Пайкуля, писал Паткуль, и высоко оценит содействие своего прусского брата освобождению пленного.

Позже Паткулю будет не до судьбы своего друга – его собственная окажется в неменьшей опасности. Пленение Пайкуля должно было прозвенеть предупредительным звонком для Паткуля, но он, как посол Петра, обладая дипломатической неприкосновенностью, настолько был уверен в собственной безопасности, что никоим образом не соотнёс его с собственной участью.

Согласно составленным ранее планам, армия Пайкуля должна была соединиться с русскими войсками и вместе теснить шведов в Польше. О.А.Пайкуль выезжал в связи с этим на переговоры с царём, однако из совместных действий ничего не вышло. Август всё больше выходил из доверия, а Россия набирала силы и чувствовала себя всё больше самостоятельной. У царя появилось собственное видение военно-политической обстановки, и Россия сосредоточилась на обеспечении в войне собственных интересов. Русские войска вторглись в Литву в направлении Гродно, а Шереметев с 12-тысячным войском, обеспечивая фланг, отправился в Курляндию, где он в середине июля сошёлся с Левенхауптом. Шведы одержали над русскими сомнительную победу – потери в сражении под Гемойертхофом у них были одинаково тяжёлыми, но это не помешало Шереметеву к сентябрю 1705 года занять всю Курляндию.

Пока Паткуль лечился от водянки, Август отправил в Москву ещё одного посла – В.Х.фон Венедигера – с одним только поручением: очернить Паткуля в глазах царя и добиться его падения. Перехват корреспонденции Паткуля, очевидно, не дал Августу оснований для серьёзных обвинений, поэтому в инструкции Венедигеру, составленной небезызвестным Пфингстеном, основное внимание Петра обращалось на злосчастный меморандум Паткуля от весны 1704 года, в котором де царский посол уничижительно выразился в адрес короля и его правительства, а также перечислялись эпизоды, в которых Паткуль якобы ссорил между собой саксонских министров и генералов. Если же Венедигер выяснит, что Паткуль по-прежнему находится в фаворе у Головина, Меньшикова и царя, то, говорилось в инструкции, ему следовало отделаться лишь общими замечаниями в адрес Паткуля, например, пожаловаться на его скверный характер.