Паткуль. Неистовый лифляндец полностью

Генерал Шуленбург в своих мемуарах в таких выражениях опишет Паткуля: «Его глаза, в которых назойливо и бесстыдно отражается характер – дерзкий, активный и опасный, сверкают мрачно и дико. Он был мстительным и неблагодарным. Кто с ним сходился ближе, начинал потом его ненавидеть». Что и говорить – мрачная и не слишком объективная картина!

А вот как о нём писал один саксонский придворный: «Один из великих гениев столетия – независимо оттого, шло это из глубины его суждений или объяснялось его учёбой… Его страсти слишком сильны, а его нрав слишком горяч для того, чтобы стать министром».

В это время у Паткуля возникают планы женитьбы на богатой саксонке Анне фон Айнзидель. Первому эта идея пришла в голову королю Августу, который рассчитывал этим браком более тесно привязать царского посла к своей «колеснице». Август предоставил это дело своей матери – ведь Анна фон Айнзидель входила в тесный кружок её общения. Невеста, вдова оберхофмайстера фон Румора, была очень выгодной партией для Паткуля, но он с женитьбой не торопился и попросил фон Арнштедта в Москве спросить мнение на этот счёт у Головина, Меньшикова и самого царя[59].

Ситуация в Европе к этому времени выглядела чрезвычайно запутанной, неясной и чреватой всякими неожиданностями. Две войны – за испанское наследство и на Севере – сплели противоречия между воюющими сторонами в такой гордиев узел, который было невозможно развязать никакими дипломатическими усилиями. Если дёргали за один конец, то он тянул за собой несколько других и ещё больше запутывал существо дела. Король Август войны не хотел, но был заинтересован в получении царских субсидий и в удержании за собой польского трона, а это без продолжения военных действий против шведов достигнуть было нельзя. Королю Дании Фредрику IV хотелось вернуться в лоно антишведского альянса, но на него оказывали давление Гаага и Лондон. Фридрих I Прусский мечтал заполучить Штеттин, Польскую Пруссию и Курляндию, но боялся испортить отношения со Швецией. Царь Пётр не отвергал с порога возможности мира со шведами, но требовал оставить за собой как минимум Нарву и Скт. Петербург. Карл ХII не только выступал против предоставления русским плацдарма на Балтийском море, но и требовал от Москвы компенсации за причинённый ущерб в Прибалтике. За благосклонность Августа, Фридриха и Карла ХII боролись Франция, Австрия и морские державы.

Паткуль находился в центре всех этих хитросплетений и должен был пытаться проводить твёрдую линию на удовлетворение интересов Москвы, не упуская из виду ни одно враждебное поползновение как со стороны союзников, так и противников.

Основной головной болью для царского посла оставался Август. От вездесущего Паткуля не могли ускользнуть предательские «вихляния» царского союзника, и он решил во что бы то ни стало разоблачить его «шашни» со шведами. Пленный шведский генерал А. фон Хорн свободно разъезжал по Дрездену и то и дело под честное слово отпускался саксонцами в шведскую штаб-квартиру. Скоро Хюйссен предоставил в распоряжение Паткуля неопровержимые данные о том, что Август вступил в тайный контакт с Карлом. В одной из бесед с королём Паткуль прямо спросил, соответствует ли это действительности. Август бессовестно отпирался, клялся и божился честью, что он чист, как агнец и ни в каких грехах не замешан. Паткуль поверил было королю, но на всякий случай отписал по этому поводу царю реляцию.

В розысках определённую помощь Паткулю оказал прусский министр и друг фон Ильген. Пруссак располагал информацией о тайной связи Августа с Карлом, которую до сведения Берлина довели сами шведы в попытках предостеречь прусского короля от сближения со своими противниками. Ильген предоставил в распоряжение Паткуля копию письма Августа Карлу, но для Паткуля этого было мало – нужно было попытаться заполучить оригинал.