У многих имелись топорики на длинном древке, кое у кого даже бердыши. Признаться, никогда я не понимал смысла этого оружия, как им работать. Это же огромное лезвие. Рубить, как топором — слишком тяжело в замахе, рассекать, держа за обух — как-то странно. Саблей вроде бы сподручнее. Стрелять с него — давно, вроде как, историки развеяли этот миф. Но, что-то сакральное было в этом уникальном оружии. Использовалось оно нашими бойцами и вошло в стойкий образ русского воина шестнадцатого века.
У каждого помимо холодного оружия имелась аркебуза. Вгляделся. Да, мушкетов, что с подсобниками таскать надо, нет ни у кого. Еще бы — и топор, и подсошник и пищаль, это целых три руки нужно иметь.
А так воинство приличное. Человек сто с небольшим. Нужно же еще учесть, что основная караульная служба на них лежит. Они в дозорах на башнях, на стенах. И ночью там были. Значит — город сейчас еще сколько-то охраняют и сколько-то после службы отдыхают, отсыпаются. Думаю человек сто, вряд ли меньше.
Узнаем.
Кто еще?
Привлекло внимание самое малое воинство. Да и на единый отряд оно похоже не было. Больше не рать посошную, совсем уж разномастную. В дешевых, потертых одеждах, максимально разномастные, словно банда какая-то. Кто-то побогаче, прямо выделялся и стоял — грудь колесом. Кто-то беднее, глаза в пол и явное непонимание, а чего я здесь забыл.
Оружие тоже самое разномастное. От пары алебард, которые я здесь очень удивился, увидев, до палашей и пистолей. Возглавлял их тот самый не боевитый из шести воинских предводителей города. Тот, что вечно с краю стоял, отдельно как бы. Вот и сейчас его банда, а назвать это как-то иначе язык не поворачивался, численностью человек пятьдесят стоял ближе к церкви. Чуть в отдалении от всех иных.
Еще один отряд, который выделялся был конным. Хотя я говорил, что лучше бы не приводили они сюда своих скакунов, толкучку не создавали бы. Но, судя по тому, что лошади седланы и слегка взмылены, складывалось впечатление, что прибыли они все ранним утром. Не воронежские, что ли, а из хуторов и поселков окрест?
Яков мне что-то про станы говорил и то, что сотню человек или чуть меньше наберет. А это, выходит — какие-то воронежские дворяне? Дети боярские, может, местные.
Выглядели по-разному, но достаточно боевито и организованно. Почти все с луками, саадаками, кое у кого копья, у некоторых аркебузы. Но, буквально — раз-два и обчелся. Большинство в запыленных, разномастных простеганных кафтанах. Но среди этих процент тегиляев оказался самый большой. Если всего их насчитывалось порядка сотни, может, чуть больше. Конных так быстро посчитать не так просто. К тому же не все они были с лошадьми. Так вот, примерно пятнадцать, плюс-минус один-два, имело хоть какую-то защиту. Предводитель их шиковал в кольчуге и плотной стеганой шапке.
Оставшиеся три отряда выглядели примерно похожими. Один поменьше, около сотни, два больше. Но вряд ли каждый из них дотягивал до полутораста.
Тоже невероятно разномастный народ. Кафтаны, саадаки у половины. Кто-то с копьем, кто-то с аркебузой. Но таких единицы. Клинковое оружие почти у всех. Это хорошо. Хотя бы саблями вооружены или палашами.
Если всмотреться, то малый отряд из трех выглядел чуть более богато. Но, возможно это мне так показалось. Оценить примерно одинаковые силы не так уж легко. Ну и предводитель их стоял вторым, что в железе. Тоже кольчуга и даже мисюрка на голове. С саблей, аркебузой и пистолетом, а за поясом пернач. Прямо атаман!
— Здравствуйте, товарищи! — Вырвалось само.
Ждал подсознательно привычное — «Здравия желаю, товарищ…» но не прозвучало этого. Эпоха не та. Вместо ровного и четкого в ответ посылалось нестройное приветствие. М-да, слаживать этих людей и слаживать. Работы — вагон!
— В двух словах, воевода, кто есть кто? — Спросил я тихо у стоящего рядом Фрола Семеновича.
— Стрельцов, мыслю, ты разобрал. Те, что малым составом, разномастным, это пушкари, затонщики и… — Он слегка сбился. — Приписали к ним плотников, кузнецов, столяров, сторожей городовых. Как-то так вышло.
— Остальные?
— Конные, дети боярские, что городу приписаны. Они в основном на земле живут. Здесь у кого двор есть, но мало таких. Остальные, казаки. Полковых два отряда, два атамана и беломестные с вон тем доспешным молодцем.
Так. Я погладил подбородок.
— Ну что, люди служилые! Татар бить будем! — Вопроса я не задал, фраза была сказана, как утвердительная.
Народ не разделял моего воодушевления. Степняки казались слишком сильной угрозой. Да, городские стены для них — мощное препятствие. Но нас здесь сколько? Шесть сотен, семь? Еще сотню Яков приведет. Скоро уже должен, дня два, может, три осталась. А их? Пять тысяч, десять, двадцать?
Но, не для того я вас здесь собрал, чтобы просто посмотреть. Речь говорить буду. Про то, что было и то, что будет.
— Собратья! — Окинул я из взором своим. Проговорил громко и четко. — Собрал я вас здесь на дело важное! Сотники и атаманы ваши! Хотят воеводой меня ставить! А вы, что скажете? А!
Народ стал переглядываться, но достаточно быстро из толпы донеслось согласное.
