— Мы с башни одного сняли. Выходит, восемь их осталось. — Подошел Филарет, собранный, задумчивый, напряженный.
— Шесть и Жук. Я одного по дороге убил. У них там холопов, мужиков пятьдесят.
— О как.
— Могут бунт поднять, но измотанные сильно. Прямо живые трупы.
Сотники кивнули, информацию получили, приняли.
— Готовы ко второму залпу мы. — Выдал Филарет.
— Давай. — Сказал я.
— Пали! — Проорал главный над пищальниками.
Миг и все стволы не очень синхронно жахнули так, что над лесом раскатилось эхо. Нас прилично оглушило, над позицией поднялось облако дыма.
— Кха! Ха! — Кашляли пищальники, отошедшие от своих орудий.
Эх, ветра бы чуть больше, но здесь в лесу сложно с этим.
Но результат оказался весьма положительным. Стена закачалась. Сосновый частокол не мог долго выдержать таких ударов. Пули пробивали в них здоровенные отверстия, выбивали щепы, крошили. Сектор обстрела узкий. Буквально семь стволов. Несмотря на очень сложное прицеливание, пули ложились кучно и кромсали бревна в клочья.
— Нам нужен только Жук! Всем остальным, гарантируем жизнь! — Выкрикнул я.
Сам себя слышал плохо, продолжал:
— Еще раз! Нам нужен только атаман!
Прислушался. Внутри что-то творилось. Видимо, наша артиллерия вызвала шок среди защитников, парализовала их. А, скорее всего, часть решила, что с Жуком им не по пути. Раз такие дела творятся, и их со всех сторон обложили.
Своя рубашка ближе к телу, особенно если видишь, что сражаешься за не благое дело. Только самые фанатичные, как атаман могли считать, что приведение татар к Москве кончится чем-то хорошим. Извечный враг в качестве союзника настораживал даже самых равнодушных.
До нас донесся звон стали, ругань крики.
А еще кто-то из них понял, что шестерых и атамана не хватит на все стены. Башня слишком плохо укреплена. От стрел ее защита спасала, а от пуль, уже — считай, нет. От снарядов калибра двадцать с небольшим миллиметров, которыми били затинные пищали, так и подавно. Прицельный залп по ней превратил бы засевшего бойца там в фарш.
Изможденные работники за Жука бы не встали. Даже если были бы у них какие-то силы. С таким обращением они сразу же поднимут бунт и повернули бы оружие против господина, что сейчас, вероятно там внутри и происходило.
Как только выбрались? Вопрос.
— Вперед. — Скомандовал я, вынимая саблю.
Штурмовой отряд с готовыми связками бревен двинулся вперед. Десяток стрелков прикрывало атаку. Смотрели на стены, выискивали цели. Но никто не появился, не высунулся, не попытался выстрелить.
Трое бойцов детей боярских, побежавших первыми, метнули веревки, накинули на самые поврежденные бревна. К каждому подбежало по напарнику. Потянули. Раздался скрип.
— Навались!
Один сосновый ствол поддался, треснул и рухнул в ров.
Поверх земляного препятствия сразу же накинули принесенные мостки. Трое человек с топорами шустро пересекли преграду, начали рубить те места, где уже были повреждения. В первую очередь подрубали два заарканенных ствола, которые тянули сотоварищи.
— Берегись!
— Тащи!
Почти сразу треснуло, поддалось и начало заваливаться еще одно бревно.
Следом подтаскивали лестницы, кидали их через ров, перетаскивали. Проем расширяли быстро, слаженно, действовали, понимая, что от скорости зависят их жизни. Никто не оказывал сопротивления. Не стрелял, не пытался бить копьем в проем сверху вниз.
На той стороне острога раздался очередной дружный стрелецкий залп.
— Выдайте Жука! — Закричал я вновь. — Остальным, гарантирую жизнь!
Пересек ров, изготовился лезть вверх первым.
Внутри творилось нечто, пока что нам не видимое. Но мы торопились, стремились, как могли ворваться внутрь. Раздался грохот. Не выстрел, что-то рухнуло. Кто-то истошно закричал.
— Вперед! — Раздалось с той стороны. Стрельцы тоже пошли на приступ. Видимо, это ворота открылись. Путь в острог был свободен.
— Вот он гад. Вот он! — Кричал кто-то внутри. — Держи!
— Нейдешь!
— А, собака…
Еще пара бревен рухнуло. Проход свободен.
Я взлетел по приставленной лестнице на земляной вал, что укреплял стену с другой стороны, отпрыгнул в сторону, чтобы не заслонять другим бойцам прохода.
Оказался на заднем дворе. Вблизи лежало изувеченное, искореженное тело в достаточно красивом кафтане. Увесистая пуля пробила человеку в боку огромную дыру. Вырвала клок мяса. Кровь и внутренности растекались по земле.
А вот он и защитник тыльной части острога. Не повезло, одна из пуль при начале обстрела угодила прямо в него.
Резко осмотрелся.
Строений было три, их задние части. Основной терем, по центру, передо мной. До его стены буквально метра три, а ней несколько вмятин от пуль, прошивших стену насквозь. Второй слой древесины все же они не осилили. Справа и слева от жилого дома я увидел хозяйственные строения, что-то типа барака справа и сеновала слева. На крыше одного валялось распластанное тело. Судя потому, что труп лежал недалеко от башни, прямо внизу, под ней. Тот самый, кого сняли дети боярские.
Сделал несколько шагов вперед, прижался к стене, двинулся вдоль нее.
