Изучал, высматривая, где бы нам пересечь эту открытую территорию, чтобы быстро юркнуть в кусты у самой реки. Все же здесь был не лунный пейзаж, срубили не все, а только то, что на плоты было годно и что организации дороги мешало.
— Не гневись, боярин. — Проговорил все тот же самый молодой мужик. — Принудили нас.
— Несколько бежали, так его псы… — Второй шмыгнул носом.
— Словили их. Запороли до смерти.
Гнев в моей душе клокотал от этих слов.
— Потом у ворот на деревьях трое висели. Неделю. Как его благородие сказал, в назидание.
— Благородие? — Сказал зло, так что люди растерялись.
— Так это, атаман себя так звать требовал. Мы ему каждое утро челом били. А кто из новых, кто роптать пытался, того хлыстом…
— А после хлыста, боярин, оно и черту поклонишься. Не серчай.
— Ясно. — Злость все сильнее давила. Сжал кулаки, скрипнул зубами.
Этих людей винить было сложно. Они заложники обстоятельств. Простые холопы, работяги, попали на каторгу, того не ведая. Жук, собака такая, обманул их, обещал заплатить, а по факту заманил на рабский, тяжкий труд. Плетьми бил, покорности требовал и принуждал строить все, что ему нужно было.
— Идем. — Махнул рукой.
Рывком пересекли просеку.
Дальше, прикрываясь кустами, подлеском и оставшимися у самого берега деревьями, я повел изможденных строителей к месту высадки стрельцов. Шел и смотрел по сторонам. Видно было, что происходила здесь самая настоящая стройка. Готовил Жук переправу. Не удивлюсь, если он помимо плотов какую косу насыпал, чтобы коннице меньше расстояние преодолевать вплавь или какой брод поднял.
Из того, что читал я ранее, еще в прошлой жизни своей, и от людей служилых здесь почерпнул — переправа здесь имелась. Но место не очень доброе было, опасное для перехода. Вот Жук его и улучшал, как мог в меру своей сообразительности, но со всем рвением.
Пока думал, шел вдоль реки. Вел людей, шикая на них, чтобы пригибались и шли тихо не отсвечивая. По берегу Дона мы чуть поднялись по течению. Наконец-то увидел стрельцов, копошащихся на берегу. Подал знак. Несколько неспешно двинулись в мою сторону — назначенный их командиром и еще пятеро.
— Вы здесь, тише воды, ниже травы. Все сейчас будет. Не обидим. — Подумал, добавил. — Накормим, только вам пока много есть нельзя. Помрете. Организм ваш ослаб, не примет много.
Они переглянулись, закивали.
— Как пальба начнется, так вас стрелец и найдет. Раньше туту сидите. А потом помыться и поесть.
— Сделаем, боярин.
Они схоронились близ реки, а я пошел навстречу бойцам, оставив в кустах за спиной собранную посошную рать. Как бы не померли они от ужина. Но, может, к голоду люди более привычные, да и слова мои послушают.
Здесь была оборудована настоящая пристань, несколько мостков. Помимо наших лодок имелось несколько местных. Люди Жука, завидев стрельцов, все побросали и помчались отступать в поместье.
— Здравия вам, люди служилые. — Проговорил, как встретились. — Как добрались?
— Без происшествий. — Отчеканил один из них. Главный, парень высокий, русоволосый, улыбчивый. — Мыслю, приметили нас на мыске, воевода. Там, где Тавровка в Воронеж впадает. Но от вас, боярин, гонец был, сказал, чтобы в бой не вступали.
— Все хорошо. Давно разгружаетесь?
— Не очень.
Да, у них же здесь со временем все не очень понятно, часы пока в повсеместное использование не вошли.
— Лодки втащили? Выступать готовы?
— Да. Все так.
— Тут такое дело. По дороге шестерых мужиков отбил. — Я улыбнулся. — Их бы накормить, только какой-то совсем пустой похлебкой. А то они, как трупы ходячие, не ели давно. Сразу много дадим, помрут еще. Как пальба начнется, так заняться ими. Они вон там сидят.
Рукой махнул.
Стрельцы переглянулись.
— Так, мы охрану лодок же оставим, человека четыре. Они все сделают. Припас есть, котлы тоже, ужин готовить будут на нас всех и им тоже перепадет. Что за люди-то?
— Да что. — Я невесело хмыкнул. — Нанял их Жук, обещал заплатить, а как прибыли сюда, в рабство взял. Плетью сек, голодом морил, строить заставлял от зари до зари.
Стрельцы переглянулись, лица их, и без того напряженные, стали еще более суровыми. А я продолжил расспросы.
— Что там, мели, брод, сооружения какие-то есть по пути? — Спросил, чтобы понять, с чем дело мы имеем. Насколько все плохо и как для татар все подготовлено.
— Да. — Ответил полусотенный. — Есть. Надолбы в воде. Стена какая-то. Земли насыпано много. Брод укреплен местами.
— Плохо. — Вздохнул я.
— Угу. — Закивал боец. — И мы так решили. Татары же пройдут легко.
— Там дальше плотов, сотня. — Проговорил я зло, громко, чтобы все собравшиеся слышали.
Этим людям тоже стало понятно, чем тут Жук занимается и почему мы пришли сюда его воевать. Одну гадину — Маришку выжгли. Теперь более опасного врага извести нужно.
— Готовы⁈
— Да, боярин!
— Ну раз так, то… Пошли, стрельцы-молодцы. Жука бить.
Махнул рукой. Люди быстро завершали свои дела, сворачивали привал.
Отряд построился и достаточно ровной колонной по двое двинулся вперед. Вел их сам, стоя во главе. Справа шел полусотенный. Эх, жаль знамени нет и барабана.
— А что, удальцы, песню грянем?
