— Но! — Глаза его смотрели на меня. — Боярин говорит дело. В Воронеж надо идти. Завтра. Малыми силами. По проселкам или по воде. С воеводой и атаманом местными говорить. А потом и на Дон можно к Чершенскому отправиться. Он там сейчас самый уважаемый из атаманов. Сидит, силы собирает.
Это было уже что-то.
— Спасибо, Яков. — Я кивнул ему. — Пойду до Воронежа, там силу соберу. Разбойников покарать надо. Нельзя иначе.
Идея мне нравилась. В городе помощь просить — дело верное. И накрыть этот их бандитский притон, и разузнать, кто же письма мои там ждал. Кому они предназначались и кто потом бы на служилых людей, руководство обороны города наводил бы наветы.
— Игорь Васильевич, ты тут при церкви размещайся. — Яков махнул рукой. — Отец Матфей, уважь гостя.
Поп кивнул. Пока мы здесь работали, допрашивали, говорили, он то заходил, то выходил по своим делам. Службу вечернюю уже провел и вернулся.
— Просьба есть у меня.
Вроде бы разговоры окончены, надо бы ко сну готовиться. А значит, в порядок себя как-то привести с дороги.
— Чего желаешь, боярин. — Улыбнулся подьячий.
— Баньку бы. И поесть чего. — В животе давно не было ни соринки, ни былинки, урчал он знатно. А организм молодой, растущий.
— Это можно. Все, собратья, на сегодня все.
— Яков Семенович, а с татями то что? — Спросил святой отец.
— Сидят пускай. Причасти их, утром всем миром осудим. Петля их ждет.
Жестоко, но раз человека убить хотели, подрядились для этого — значит ответить должны. Непривычно, но понятно.
— Миколка! — Батюшка позвал звонаря.
Тот примчался мигом.
— Баньку истопить и гостя накормить.
— Ага. Уже все готовлю. Ждал, когда завершат, значит.
Служилые люди расходились, поглядывали на меня косо.
Наконец-то один. Можно спокойной сесть, поесть, подумать. Устал прилично, но план лучше с вечера сложить.
Утром едем в Воронеж — это хорошо. Там с людьми надо говорить и собирать их против бандитского притона. Как? Есть мыслишка.
Что еще по «малине»? Разбойники живут вблизи города, через реку, рукой подать, что это значит, Игорь? Все просто. Свои люди у них в Воронеже. Не один, не два, целая бандитская партия, иначе никак. Если бы с письмами история удалась, то бунт легко могли поднять именно они.
Что дальше по геополитике?
Кому выгодно, чтобы Воронеж вспыхнул? А за ним и весь Дон? Думай Игорь.
Первое — татары. Вполне рабочая схема. Чтобы проще пройти на север и грабить земли беззащитные. Но сами они действовать напрямую не могут.
Второе. Шуйский и его властный круг, бояре, что у трона сидят? Самый подходящий кандидат на сговор с татарами. Юг не за них стоит. Но, единая ли у бояр партия? Уроки истории говорили, что у Кремля всегда несколько башен и борьба за власть около трона идет подковерная. Василий, хоть и аватар боярской «партии», не факт, что единственный. Могут быть еще интересные персонажи. Информации больше надо. Ощутимо больше. Кто в эти игры играет мне пока не ясно.
Третьи по счету — поляки. Тут сложно. Сам король Сигизмунд? Зачем ему это? Магнаты какие-то? Еще сложнее чем с нашими московскими боярами.
Ладно. Идем дальше.
Четвертый. Сам Царевич Дмитрий, чьим именем у меня письма писаны. Сомнительно, очень и очень. Ведь именно южные земли и казаки стоят за ним. Разброд на пользу не пойдет. Скорее цель — подставить его, как автора неугодных населению решений.
Происки это боярские, а выгодоприобретатель основной — татары.
Злость стала накатывать от таких мыслей. Какая-то сволочь людей русских и землю нашу под нож пустить решила. В такое то время, когда сплотиться надо всем миром. Иноверцев выдворить. Царя избрать всем миром.
Татары! Важный момент, важнейший. Вымысел ли то, что придут они под город или, правда? Если письма поддельные, то… Может оказаться в них и все обманом, а может часть правдой. Для пущей достоверности.
Если так, то передовые отряды крымчаков уже где-то поблизости.
Сложная ситуация складывается. Опасная.
Меня отвлек вернувшийся звонарь. Принес хлеба ломоть, квашеной капусты, миску, еще каши, в еле теплой плошке. Поклонился.
— На здоровье вам, боярин. Я баньку топить, скоро за вами приду.
Он ушел, оставил одного в задумчивости.
Четверть краюхи была ржаной — слегка кислой, с немного чувствующейся остринкой на языке. Капуста хрустела и отдавала терпкостью. Были в нее добавлены какие-то травки, немного, для аромата, а еще морковь и ягоды. Просолка была сильной, еще бы — с осени стояла в кадушке, напиталась, размягчилась. До нового урожая-то еще далеко. Каша оказалась томленой, мягкой, рассыпчатой, имела легкий ореховый привкус. Была чуть сдобрена маслом, самую, самую малость, без прочих признаков жира и какого-либо мяса…
— Черт, тут же все постятся. — Вырвалось.
Надо это учитывать. Православное, глубоко верующее население не то что из моего времени. Пост соблюдали и в церковь ходили почти все. В этом всем, в религиозной части, я не силен.
Придется больше слушать и делать, как все. Кстати, а крестятся тут как? Реформы то еще не было. Значит двумя перстами, вроде, не тремя. Внимательно надо глянуть, в таких мелочах не ошибиться.
