— Подьячий Поместного приказа из Чертовицка с собратьями. — Григорий, выкрикнул, высоко задрав голову. — К воеводе мы! С делом!
Стрелец пристально осмотрел нас. Рядом с ним люди внутри что-то говорили, слов слышно не было.
— Ночь на дворе, так-то. — Выдал стрелец. — Закрыт город.
— Так, мы как раз ночевать! Дело у нас к воеводе!
Он исчез, быстро появился вновь, выдал:
— Ждите!
Лошади продолжали нервничать. Устали, как и мы сами. Хотелось есть.
Пока ждали, решил осмотреться. С холма открывался отличный вид.
В мое время здесь был самый центр города. Воронежский Государственный Университет, чуть выше. Прямо где-то вот здесь, на территории крепости. В округе на спусках — частный сектор, самая старая часть города с интересными постройками. Несколько церквей. А у воды — водохранилища, красивая благоустроенная набережная, место для концертов и прогулок влюбленных парочек.
Сейчас — все выглядело совсем иначе. Дух захватывало от различий.
Вдали за рекой, Левый берег — степь и лесистые участки слева и справа. Уже на нашей стороне, чуть дальше, по течению реки к небу поднимался дым. Там размещалась еще одна слободка. Район Чижовки уже сейчас существовал, жил своей жизнью.
Весь Воронеж начала семнадцатого века умещался на небольшом пятачке. Это в мое время это мегаполис с миллионным населением. А здесь, за стенами и вокруг них, тысяч пять, может, сем где-то живет.
Крепость — центр города имела несколько башен. Я видел две слева, выступающие по естественному изгибу рельефа и одну — двойную справа. На углу, мимо которой мы прошли.
Время шло.
— Чего так долго? — Промедление начинало злить. У нас дело, а здесь какие-то проволочки.
— Ночь скоро. Времена неспокойные.
— Могут не пустить?
— Это вряд ли.
Прошло еще минут пять.
— О, Григорий Неуступыч, ты, что ли? — Из башни высунулся другой стрелец. Постарше и с длинными усищами. — Други. Помню его, подьячий, добрый человек, важный. Из Чертовицкого стана. А кто с тобой?
— Мои люди! Дело у нас к воеводе! Пускайте!
Ворота со скрипом начали открываться.
Вот и славно.
Мы двинулись через башню. Вверху — слева, справа и на потолке видны небольшие отверстия. Бойницы. Если враг пробьет первые ворота, то упрется во вторые. А со всех сторон в него можно будет палить из мушкетов, бить из луков. А может и лить масло или кипяток.
Через ворота, кажущиеся самым простым вариантом штурма, я бы не полез. Проще проломить стену выстрелами орудий. Если, конечно, эти орудия у тебя есть.
Насколько я помнил, пушки того времени были очень, даже нет ОЧЕНЬ! дорогим инструментом войны. Русское царство отличалось качественным подходом к артиллерийскому парку. Бояре его не имели, в отличие от польских магнатов. Зато царь сформировал вначале пушкарскую избу, из которой впоследствии вырос Пушкарский приказ.
Вся сила концентрировалась в одних руках и при необходимости везлась под стены крепости, где творила свою грозную работу. Важной проблемой было еще то, что доставить тяжелые орудия дело не легкое. Тракторов-то, привычных мне, нет. Тягловая сила — кони. Их тоже мало. И дороги, которые у нас на Руси испокон веку были объектом пословиц и поговорок.
Нужно очень много людей, чтобы обслуживать доставку артиллерии к месту назначения. Зато… получается, что если куда войско со всем этим Приказом идет, то и дорогу перед собой делает.
Иначе никак.
Помимо полевой, в крепостях, конечно, стояла своя артиллерия. К ней приписывались служилые люди — пушкари и затинщики.
Тем временем наш отряд попал в самую центральную часть города. Торговая площадь, больше похожая на относительно широкую улицу, уходила прямо, чуть влево от нас. Здесь стояли — стена к стене, домики — лавки. Слева за высокой, такой же, как и крепостная, стеной размещался крупный комплекс зданий. Прямо и чуть правее из-за прижимающихся друг к другу домов виднелось две церковные башни. Если совсем направо, вдоль стены располагались жилые дома.
Улочки, кроме торговой, узкие. В моем понимании по ним могла проехать одна легковая машина, для местных телега, в одну сторону. И то, не везде и с трудом. Строения стояли тесно. Стена к стене. Людей почти нет. Несколько удивленных, одетых в кафтаны и вооруженных мужиков уставились на нас, но почти сразу интерес потеряли. Раз проехали в город, значит, так надо.
Земля под ногами изрыта, грязи прилично. Пешком идти — сапоги из этого месива тащить. В нос сразу пахнуло навозом и дымом. Но, если задуматься, не так уж и сильно, как я ожидал. Люди, живущие плотно друг с другом, умели соблюдать чистоту и порядок в той мере, в которой считали должным.
Григорий направил коня налево, вдоль стены к очередным воротам. На этот раз в окруженный комплекс зданий.
Здесь уже не было башни. Проезд был просто проделан в стене. Прикрыт двустворчатыми, тяжелыми воротами.
— Мы к воеводе!
Здесь нас никто повторно о делах не спрашивал. Пустили, но так, чтобы можно было только одному пешему пройти, проведя за собой коня.
Наконец-то двор воеводы.
