Собака!
Стоящие на ступеньках явно не ожидали увидеть здесь меня. Шаг в коридор. Два еле заметных силуэта. Поменьше впереди — тот самый Савелий. За его спиной — тот крупный. Скрип натягиваемой тетивы, пыхтение.
Тень дернулась.
Писарь рванулся вперед. Глупо. Я вжался в стену, толкнув дверь. Пропускал его мимо. Удар тесака, зажатого в руках, неуклюж. Целил туда, где меня уже нет.
Этого живьем брать надо.
Ударил по ногам. Почти сразу саданул куда-то сверху, рукоятью сабли по заваливающемуся на пол человеку. Попал. Вроде спина или шея.
Раздался хрип, звук вылетающего из легких воздуха.
Противник пал.
Я добавил ему с ноги. Наступил, вминая в пол. Шагнул к лестнице.
Там все еще слышалось пыхтение. Щелчок. Тетива встала на взвод. Быстрее! Два шага. Молниеносный укол куда-то вниз с лестницы, в клубящуюся темноту, что там сопела. Глубокий выпад, сильный. Действовал еще и ногами и корпусом. Попал. Клинок ощутил сопротивление. Этого щадить не нужно. Писаря достаточно.
Резкий подшаг. клинок продолжал входить в плоть.
Хрип усилился.
Еще движение вперед. Уже по ступеням, прижимаясь к стене. Отвратный запах немытого тела, чеснока, крови и конского навоза ударил в ноздри. Рука провернула саблю, тело начало оседать. Арбалет выпал из рук и громко стукнул на ступени. Следом послышался звук осевшего тела.
Резанул еще раз, еще уколол. Добил наверняка. Замер.
Прислушался.
Никого. Их было двое? Зато за спиной возня и звук босых ног, шлепающих по дереву.
— Что там? — Глухой голос воеводы из-за двери.
Трусливая ты скотина. Тебя девка защищать пришла, а ты…
Я быстро спустился. Держал перед собой саблю. Если кто кинется из темноты, вмиг рубану или заколю. Нужно проверить и знать точно — двое ли их или есть еще кто-то.
Тишина. Никто не пришел сюда. Никаких движений, звуков внутри терема.
Интересно, где спит Ефим. Наверху было еще несколько дверей, может, там. Тогда его и пушкой не разбудишь. Что за беспечность. Или есть еще один вход. Другая часть здания.
— Ваша милость. — Раздался тихий, полный боли голос девушки. — Ваша милость. Я…
— Что там, Настенька? Что случилось?
Я поднялся на второй этаж мимо валяющегося массивного тела. Склонился над писарем. Стащил с него кушак, завернул руки за спину, связал. Не очень хорошо, но в темноте уж как есть. Похлопал по бокам, залез в сапоги. Ничего. У него с собой был только один тесак. Не военный это был человек.
На опытного убийцу непохож.
Дверь наконец-то открылась.
— Что здесь?
— Убить тебя хотели, воевода. — Сказал я, распрямляясь. — Свет нужен. Настасья ранена.
— Что? — В голосе воеводы раздавались нотки животного страха. — Ты откуда?
Я стал понимать. Молодец Настенка. Воевода меня сюда не приглашал. Она все организовала сама. Была уверена, что нападут ночью, сама пришла сторожить. И мне место выделила рядом. Видимо, заступиться было больше некому. Некому довериться.
Чего только не сказала мне? Могла ли доверять? Нет, конечно. Может, решила, что я сам Фрола Семеновича ночью резать решу. Ну и встала у дверей и от меня защищать, и от кого другого.
Странный план, но кто этих баб поймет. Да и чего она за этого деда так бьется. Отец он ей, что ли? Не похоже. С чего такая преданность?
Ладно. Разберемся.
— Так что здесь? — Воевода стоял у двери. В его комнате было слегка светло. Я ощутил тепло, видимо, какая-то небольшая печь, жаровня или что-то навроде камина? В текущие годы сложно представить, как в тереме было оборудовано отопление.
Ах ты дед… Злость меня окончательно накрыла.
— Да приди ты в себя, старик! — Я не выдержал. — У тебя под носом заговор зреет, бандиты лютуют. Настя твоя и то храбрее, чем ты сам оказалась. Пришла защищать, у двери сидела. Меня здесь спать уложила, в комнате.
— Ваша милость, все для вас. — Девушка говорила со стоном в голосе. — Все, я же говорила, что все ради вас сделаю.
Я слышал, что она двигается к нему, хватает за руку, целует. Ей больно, она плачет, но счастлива, что спасла этого человека.
Ох уж это женское сердце. Потемки.
— Ранена она, старик, перевязать надо. Свет нужен.
— Свет.
Казалось, воевода начал в себя приходить.
— Ничего, я потерплю, хозяин. Это ничего. — Начала говорить девушка, валяясь в его ногах. — Голова только кружится.
Я подошел к проему. Воевода тем временем отошел от двери к столу, что был слева. Взял там что-то, двинулся быстро через комнату. Покои его были небольшими, но по меркам того времени можно было назвать богатыми. Кровать! Да, настоящая, к которой я привык в своем времени, а здесь видел в первый раз, стояла у стены напротив входа. Пара резных стульев. Выложенный камнем кусок стены, часть печи? Там, в глубине, тлели, давая минимум света. Именно от них Фрол Семенович зажег лучину и стал поджигать свечи.
— Сейчас я сейчас, боярин. — Голос его трясся. — Свет сейчас будет.
Ждать было некогда. Я наклонился к Насте. Та потупила глаза, сжалась.
