Ефим, Григорий, Пантелей и еще двенадцать человек стояли, переглядывались. Все снарядились по максимуму. У каждого аркебуза в руках, пистолет на поясе, сабля на перевязи. Всем выданы из арсенала кольчуги и мисюрки под отчет.
Сам облачился в юшман, на голове — плотная стеганая шапка. Таскать несколько лишних килограммов железа не нравилось, неудобно. Поэтому от шлема отказался. Взял карабин, легкий пистолет. В сидоре, что тащил за спиной три заготовленных подарочка. Это, конечно, не привычные мне гранаты и дымовые шашки, но сойдет. Есть чем удивить врага.
Сегодня ночью маскировка и незаметность — мой удел.
Осмотрел собравшихся, построил. Обошел, посмотрел, проверил, чтобы железо звенело минимально. Совсем избавиться от этого звука в реалиях начала семнадцатого века не выходило. Кольчатые доспехи, это не привычные бронежилеты. Ремни, пряжки, обвесы не делались под разведчиков. Функционал и назначение другое. Но, как смог подтянул ремни, поправил кушаки, компенсировал ими болтающиеся места. Показал людям, что нужно делать, как снизить уровень шума при ходьбе.
Бойцы слушали, внимали. Наука для них была интересная, но учились быстро, с пониманием дела.
Ефим железо не взял, отказался. Сказал, что в своем тегеляе ему привычнее, да и надежен он вполне. Делался на заказ, по его фигуре. Уверен он в нем. От длинноствольного стрелкового тоже отказался. Сказал, что из лука хорошо бьет, а один лучник в отряде точно нужен. Точность выше. Если что-то поджечь, стрелы специальные имеются.
Но пистоль на пояс подвесил.
Бандальеры-берендейки все взяли, заполнили содержимое. Стрелять придется не один раз из каждого ствола. Дело могло быть долгим и не легким. Нужно готовиться к худшему.
Посмотрел я еще раз на свою малую рать. Встал перед ними.
— Господа! Бойцы! Товарищи! Сегодня мы искореним разбойников. Ударим им в самое сердце. Выкорчуем эту гадину с нашей воронежской, родной земли.
Воины переглядывались, кивали. В их глазах я видел готовность, собранность, но и некоторые опасения. Так и чувствовалось стоящее в воздухе — «ведьма», «нечистый», «дьявол». Опасались люди того времени столкновений со всем этим. В бога веровали, надеялись на его защиту. Но всякое мистическое старались обходить стороной.
Пришлось провести разъяснительную работу.
— Знаю, что эти лихие люди запугали всю округу. Ходят слухи, будто атаманша у них, колдунья. — Я посмотрел на них всех. — Товарищи мои, все это сказки и попытки остановить нас и наше правосудие. Я сам видел переодетых в чертей татар. Маска, мех и рога нашитые. Это обычные люди, которые хотят нас всех запугать.
Григорий закивал в знак понимания. Он же тоже все это видел, а я продолжил:
— Ночью все кажется нам не тем, что есть на самом деле! Если там, в болоте любой из вас увидит что-то… Помните! Это лишь обман зрения! Это тени и уловки врагов. Происки тех, кто хочет вас запугать. Не убирайте руки с оружия. Не отступайте и не бойтесь! Сталь, огонь, порох и собрат, стоящий рядом, защитит. Мы вырежем и выжжем эту язву. А на рассвете увидим! Все, что там было — просто люди и их ужасные дела.
На лицах бойцов наконец-то появилось воодушевление и боевой задор.
— Ура, товарищи! — Я чуть помедлил и добавил. — С богом! Он с нами, он за нашими плечами, он направит наши длани, чтобы сломить этот порочный вертеп.
Святой отец, который присутствовал в зале, но доселе не вмешивался, начал читать молитву. Двинулся от алтаря к нам, перекрестил, благословил каждого. Окропил святой водой.
— Пора! — Громко произнес я.
Тайный проход, ведущий из храма наружу, располагался как раз за алтарем.
Когда мы проходили мимо — батюшка продолжал говорить слова молитвы и напутствия. Призывал бога, всех святых, ангелов и архангелов стать за спинами нашими и направить силы наши против врагов.
Спустились.
Ход вначале вел в погреб. Оттуда в неприметном закутке, сокрытый за ящиками и кадушками, начинался спуск вниз. Веяло холодом, сыростью, землей, долгими катакомбами.
Пошли. С потолка кое-где капала вода. Своды были земляные, но во многих местах оказались укреплены деревом. Подпорки держали грунт. Узкое пространство давило.
Впереди шел Ефим. Факел, что он тащил в руках, чадил и дым от горящего масла бил в ноздри. Неприятный, химический, резкий. Шли след в след, согнувшись, пригибаясь к земле. Кое-где приходилось вообще проползать на карачках, вжимать голову в плечи. Продвигаться боком.
Пока лез, вспомнились старые истории из прошлой жизни о Воронеже.
Знакомый один рассказал, что ходов подземных у нас на Родине — видимо-невидимо. Я ему верил. В центральной части само собой напрашивалось подобное. Город строился как крепость. И Лжедмитрий, и Петр Великий спустя сто лет хотели переносить сюда столицу. Расположение на холмах говорило, что иметь тайный выход к реке на случай какой беды — дело годное.
Случись что, нырнул в лаз. Десять минут и уже близ берега. В лодку и был таков. В условиях существующей татарской угрозы — еще лучше и нужен. Военные вылазки делать во время осады. Отправлять гонцов неприметными.
