— Сука! Брюхо. Ааа… — Один зажал живот руками. Туда угодило несколько шипов, рассекло. Хлынула кровь.
Помимо криков звуковая палитра сопровождалась еще и стонами, хрипами, плачем. Девки заголосили протяжно, надрывно. Им досталось меньше, но платья кого-то из них вспыхнули. Силуэты метнулись в темноту в надежде добежать до воды. К первым присоединялись еще и еще.
Все это создавало дополнительную панику. И это было отлично.
Я вскинулся над ребром между скатами, поднял мушкет. Выцелил одного из тех, кто пытался подняться близ стола. Там хаоса было меньше всего. Надо добавить. Пальнул. Попал или нет — даже не смотрел.
Начал действовать. Перемахнул на другую сторону крыши. Мгновение вглядывался в творящееся внизу. Прикидывал, куда лучше спуститься и как атаковать. Достаточно ли паники для лобовой атаки.
Миг.
От болота справа раздался стройный залп. Мой отряд подошел к краю воровского хутора и жахнул первый раз. Люди, те, кто успел подняться, падали под пулями. Бросались врассыпную. Кто-то истошно закричал. Одна из девок, последняя, пожалуй, оставшаяся, отпрянула к костру. Платье на ней тут же вспыхнуло.
— А… Ааа!
Она сорвалась с места и понеслась куда-то во тьму, вопя от ужаса.
Я отбросил мушкет, выхватил саблю и громко выкрикнул:
— Igni et ferro!
Что значило: «огнем и железом».
Хаоса достаточно. Можно действовать в лоб — добивать раненых, разгонять испуганных и валить рожей в пол сдающихся в плен. Чем больше возьмем живыми, тем лучше.
Быстро скатился, раскидывая сено и тормозя ногами. Спрыгнул на землю. Присел. Огляделся быстрым движением. Никто из врагов еще окончательно не оклемался. Считаные секунды у меня есть.
Поднялся в полный рост. Шагнул к развороченному костру, чтобы вся округа видела меня. Крутанул саблей, быстро, хлестко. Рассек воздух так, чтобы он аж засвистел.
— Я кара небесная! Безбожники!
Два шага вперед. Рубанул наотмашь какого-то вскочившего, пытающегося удрать мужика. Брызнула кровь. Человек с криком упал на колени. Еще шаг. Схватил его за волосы. Врезал рукоятью сабли в лицо. Кости треснули.
Отпустил, человек упал без чувств.
— Врата ада ждут вас! Ублюдки!
Развернулся и быстрым шагом двинулся к столу. Люди за ним выглядели наиболее опасными из всех. С ними надо кончать в первую очередь. Пока шел размашистой походкой, продолжал громко, звучно говорить, чтобы слышали все.
— Горите, твари! Горите!
Мой расчет строился на том, что произошедшее будет воспринято не просто как нападение. Оно должно выглядеть как кара небесная, послужить еще и актом устрашения. Если кто убежит и выживет, то должен рассказать всем, что за Маришкой пришли и покарали ее.
Пришли за ней из самой бездны и забрали ее туда за деяния. Чтобы неповадно было другим. Нужно было лишить людей соблазна повторять подобное.
— Вперед! Воинство мое!
Остатки тех, кто танцевал, и сидевших с девками перестали быть хоть сколько-то опасными. Добрая половина их валялось бездыханными, хваталась за раны, пыталась убраться как можно дальше. Уползали, прижимались к земле, возились словно ужи. Стремились от огня и от меня в темноту, в ночь, в болото.
Те же, к кому шел я, поднимались. Тащили клинки из ножен.
Из семи их осталось трое. Одного я свалил выстрелом. Он был еще жив, но прострелянная грудная клетка и льющаяся горлом кровь говорили — недолго ему осталось. Стоял на коленях, тряся, пытался подняться, но не мог.
Двое просто валялись, может оглушенные или мертвые. Не двигались. В момент взрыва они были близко с костром. Пока тратить время на них нет смысла. Последний завалился на столешницу. Ему рассекло голову. Мозги вытекали вместе с кровью.
Точно не жилец.
— Ура! — Раздалось стройное из болота. От края хутора.
Мой отряд торопился вперед, мне на помощь. Занять центральную часть поселка и начать отсюда уже бить всех остальных.
Боевой задор играл в крови. Злость к бандитам переполняла душу. Но, действовать надо холодно и расчетливо. Сейчас здесь прольется много крови. Бахтерец прикроет от легких секущих порезов и выпущенных неумело стрел. Главное, чтобы в меня вплотную из огнестрела не бахнули. Тогда будет плохо.
Рука получше перехватила рукоять сабли.
Я выбрал первую цель.
Крепкий мужик с саблей смотрел на меня, тряс головой. Признаки легкой контузии налицо. Левой рукой тянул из-за пояса дагу. Но, как-то неуверенно, рассеяно. Слишком медленно.
Два шага, удар. Противник попытался отбить его, парировать. Сталь ударилась о сталь, скрежетнула, высекла искры. Клинок, доставшийся мне трофеем от заносчивого нижегородца, отлично показал себя. Легкий, удобный. Провернул его, ударил в руку противнику.
— А… — Застонал тот, но оружие не выпусти.
Отлично. То, что нужно. Да, против доспешных бойцов с такой саблей могут возникнуть проблемы, но здесь большинство — голь перекатная. Железа в таких объемах у них попросту нет. Дойдет дело до сечи с крылатой гусарией, перейду на баторовку. А сейчас…
