Вмиг я оказался за его спиной. Кольнул под лопатку. Рукой прикрыл рот. Разбойник умер быстрее, чем понял это. Оттащил его, привалил к стене. Вроде бы спит, в стельку пьяный. Начал снимать штаны. Дело было непростым. Воняло невероятно. Но сделать нужно. Длинный кусок ткани послужит как праща. Костер далеко, и неказистый, увесистый горшок докинуть до него будет нелегко. А это — страховка.
Достал один из сосудов. Завернул в полученные только что грязные тряпки. Затянул, орудуя ножом так, чтобы было удобно ухватится, раскрутить и метнуть всю конструкцию.
Одна есть.
Еще две.
Поджигать конюшню мне не хотелось. Животные невиновны в том, что служат отморозкам и убийцам. К тому же — они нужны в городе. Лучше трофеями взять, живыми.
Осмотрелся по сторонам. Никого. Прихватил слегка опустевший сидор и перебежал к жилому зданию. Поставил один горшок с одной стороны. Другой у второго угла. Со стороны болота. Увидел какого-то пьяного, покачивающегося мужика, выбравшегося из одного шалаша. Вжался в землю
Броском подобраться и убить — далеко. Подождал, пока он убрался куда-то в темноту. Высек одну искру, запалил. Перебрался, поджог второй сосуд.
Эти горшочки не были такими уж опасными. Их задача, послужить отвлечением внимания.
Пока они понемногу разгорались вернулся за сеновал. Подхватил аркебузу, перекинул ремень через плечо. Накинул сидор с грязными штанами и оставшейся бомбой внутри. Подпрыгнул, схватился за балку, подтянулся. Начал взбираться по крыше. Торопился, но действовал аккуратно, стараясь не шуметь. Прелое сено лежало неравномерно на деревянном основании, проминалось, скользило. Что-то летело вниз.
Строение было неказистым и построенным явно не для того, чтобы кто-то на него взбирался. Крыша поскрипывала. Каждое движение повышало риск свалиться, проломить поддерживающие кровлю доски.
Руки скользили, хвататься приходилось за какую-то гниль. Подтягиваться.
Не без труда мне удалось взобраться по скату на гребень. Наконец-то.
Аккуратно высунулся и вгляделся в творящееся внизу.
А происходил там настоящий бедлам. На площадке, окруженной строениями, в самом центре хутора предавалось возлияниям человек тридцать. Часть из них валялась, ползала, поэтому точное количество определить было сложно. Я торопился.
Примерно треть, покачиваясь, пыталась танцевать. Какой-то дикий танец вокруг костра. Прыгала, бесновалась, кто-то выдавал гопака, падал. Над ним смеялись. Но через пламя прыгать никто не рисковал.
Еще треть, сидя у костра, тискала девок. Те особо не сопротивлялись, взвизгивали, кричали. Отворачивались больше для вида, а не из-за желания. Этих было, пожалуй, больше всего. Именно среди них больше всего было валяющихся и вусмерть пьяных.
Последние, самые малочисленные, семеро — восседали за столом, смотрели на все это и что-то обсуждали. Выглядели они достаточно трезвыми в сравнении с остальными. Не потеряли ясность мысли и были неплохо вооружены и одеты. Отличались от остальной голытьбы.
За костром, ближе к тропе, ведущей через болото, виднелось еще несколько строений. Шалаши, навесы. Их я уже видел с иной позиции. Отсюда в свете костра они выглядели совсем шаткими и неприглядными. Там тоже кто-то возился. Но света было слишком мало, чтобы понять. Кто и насколько они в разуме.
Там же было еще одно строение, побольше иных. Имеющее крупный навес, под ним тоже были столы, но сейчас они пустовали. Примерно за ним вглубь болота метров на тридцать сейчас скрывались мои люди.
Где же Маришка?
Ждать было нельзя, подожжённые мной крынки наконец-то полыхнули. Здание занялось быстро, по углам. Повеяло дымом.
Я готовил не взрыв пакеты, а стремился к тому, чтобы получилось что-то по типу пиропатрона. До современного мощного потока пламени было далеко. Но поджечь влажное дерево — эта штука все же смогла. Языки пламени распространялись, поднимались. Полыхнуло сильно.
Понеслось! Люди, несмотря на пьяный угар заволновались.
Я крутанул за штаны, швырнул точно в костер и…
Хорошо раскрученная ткань взметнулась ввысь. Летела по параболе, переворачивалась и шлепнулась прямо в центр бушующего пламени. Подняла сноп искр.
Попал! Сейчас пойдет потеха.
Спрятался за коньком крыши, подготовил карабин.
Народ внизу встрепенулся, орал что-то бессвязное, не понимал, что происходит.
— Сова! Сова Упала!
— Черти!
БАБАХ!
Рвануло знатно. Раскатилось эхом по всему болоту.
Железные шипы и мелкие ржавые обломки металла, которыми я обложил, обклеил, обвязал аккуратно горшочек, разлетелись в разные стороны. Посекли стоящий вблизи. Взрыв вдобавок раскидал само кострище. Угли, зола и даже бревна разлетелись в разные стороны, что добавило поражающего эффекта. Столб дыма и пепла поднялся к небу грибком.
Всего один миг и пьяное удивление от происходящего сменилось воплями боли и отчаяния.
— Глаз, мой глаз! — Человек схватился за лицо. Упал на колени.
— Рука! — В плече образовалась приличная дыра, пробитая вошедшим туда куском железа.
— Горю, братцы, а… Ааа!!! — Запрыгал и закричал бородатый мужик. В него влетели угли, и одежда вмиг полыхнула. Пламя перекинулось на волосы, лица и макушки.
