И тут слева началось движение. У того здания, что больше напоминало избушку Бабы Яги, распахнулась дверь. Наружу на ступени вырвалась женщина.
Маришка! Это было понятно сразу.
Все застыли, воззрились на нее. Казалось, битва, на миг приостановившаяся вот-вот разгорится вновь, но явление новой силы сыграло свою роль. Время замерло на несколько мгновений.
Ведьма выглядела устрашающе и дико.
Всклокоченные, перепутанные волосы — один большой сплошной колтун. В него вплетены косточки, палочки и даже шишки. Платье яркое, собранное из десятков кусков иных, сшитых друг с другом тряпок. В свете занимающихся вокруг пожаров я видел на ней белый, красный, черный цвета, перемежающиеся с серым и зеленым. Ноги босые, торчат по колено. По меркам этого времени — бесстыдно. Руки дергаются как-то неестественно, ломаются. Сама тоже словно танцует.
— У! — Выгнулась она всем телом и завыла волком.
Истошно начала хрюкать, переходя на протяжный крик:
— К черту! К черту! Прокляну! Кто пришел с огнем, того в пекло утяну!
Не очень складно у тебя выходит. Но да, признаю, за атмосферный выход — зачет. Только вот не чувствую я чертей, не ощущаю, что гореть начинаю в геенне огненной. Выдумки это все, театр сплошной. Постановка и подстава. Никакая ты не колдунья, а сбрендившая несчастная девка, которую используют в своих целях.
— Маришка! — Заголосила воодушевленная разбойничья рать. — Атаманша с нами!
Следом за сумасшедшей бабой вылетело из избы два одетых в меха чуда-юда. Знакомые мне парни — ряженые черти. Одного такого — татарина, я уже бивал в Чертовицком. Эти, правда, выглядели более атмосферными. Способствовало окружение — пожар вокруг, крики, стоны умирающих. Самое место для нечистой силы.
Лохматые костюмы, маски, рога на башке, торчащие из шерстяных шапок. Кровавые потеки на шкурах. Копыта, свиные пятачки, уши — болтаются на веревке, перекинутой через шею. В руках длинные, устрашающие тесаки. Два брата — черта.
Неужели они спят так, или одеться так шустро успели?
— Маришка!
В этот момент два татарина вновь вскинули луки. Засвистели стрелы. Враг воспользовался мгновением заминки. Атаковал.
— Вперед! — Заорал я. — Бей! Не ведьма она никакая. Братцы!
— Буду кругом танцевать! Пламя ярко разжигать! — Пританцовывая, Маришка спрыгнула с крыльца. Припала к земле, как дикий зверь. Опять завыла.
За моей спиной люди отпрянули. Присутствие самой ведьмы внушало им страх. Одно дело сражаться с врагами из плоти и крови. Иное — противостоять колдунье, за плечами которой сам дьявол обитает.
Черт, как же мне их разуверить! Она же сущий скоморох. Больная на голову баба.
— В пекло тебя провожу! И сердечко надкушу! — Она выдала хрюкающую трель, завизжала. Громко, протяжно, добавила. — Разорву и съем! Сожру!
Засмеялась истошно.
— Вперед! — Выкрикнул я. — Пистолеты готовь, сабли вон!
Сама дурная баба меня не пугала. Два черта, что танцевали подле нее, были опаснее. Это не сумасшедшие люди, а натренированные бойцы.
Мой отряд скрепя сердце двинулся за мной. Люди отбрасывали мушкеты, выхватывали пистолеты и сабли. Началась беспорядочная пальба. Каждый, доставая оружие, выбирал себе цель, стрелял.
На нашей стороне оказалось преимущество в огневой мощи. Да, били мы не залпом. Но дистанция маленькая. С такой в силуэт попасть даже из столь примитивного оружия — несложно.
Я тоже выхватил пистолет. Вскинул. Прицелился.
Ввиду религиозного страха в ведьму и чертей мои люди не стреляли. Но меня такое не могло остановить. Бабах — и один из рогатых отлетел назад. Плюхнулся, перестал двигаться. Пуля попала ему в грудь. Вряд ли встанет после этого.
Второй ринулся на меня. В руках два длинных кинжала.
Пистолет полетел ему в голову. Но тот увернулся. Ловкий, зараза.
— Пожру тебя! — Заорал черт, рывками приближался ко мне.
— Vade retro, Satana — Выпалил я, что значило «Иди прочь, сатана».
Встал в боевую стойку.
Ярость вскипала в моей душе. Сердце разгоняло кровь, в нее поступал адреналин. Приходило ощущение легкости и желания побеждать.
— Братья, бей их! Бог хранит нас от скверны!
Мы сцепились с чертом. Он оказался ловок и проворен. Атаковал быстро, решительно, пытался пробить мою защиту. Я отмахивался саблей, искал брешь в его обороне. Укол не достиг цели, он вновь отскочил. Проворный гад. Тренированный. Как только видит в этом всем костюме и двигается так хорошо?
Неудобно же.
Я крутанул саблей, нанес несколько ударов с разных сторон. Он почти не парировал, уклонялся, уходил. Смеялся в лицо. Дурачился. Но чувствовалось, что с каждым моим ударом ему становится все страшнее.
Маришка как безумная пронеслась мимо нас на площадку с развороченным костром. Встала между двух отрядов, запрокинула голову кверху, завыла, засмеялась безумным голосом.
Черт. Не успеваю я скрутить эту дурную бабу. Ряженный насел, тянет время, отнимает мгновения.
Игорь, ускорься! Стремительно атаковал, сделал обманный финт. Наконец-то.
