К кому только не примыкал Илео! Одно время состоял в партии Патриса Лумумбы. Затем вошел в контакт с Альбером Калонжи. Выступал заодно с Партией африканской солидарности. Поддерживал АБАКО. То расходился, то сближался с бельгийцами. Над его поведением иронизировали, а самого его называли: «Мы хотим, мы не хотим», намекая этим и на переменчивость позиций, и на то, что многие статьи редактируемого им органа начинались словами: «Мы хотим», «Мы, конголезцы, не хотим…» Жозеф Илео был связан с кругами высшего духовенства в Леопольдвиле: его друзьями были апостольские викарии, префекты, настоятели церквей и соборов, выступавшие в его журнальчике под различными псевдонимами и определявшие позицию церкви перед независимостью. Теоретики из капиталистических стран обсуждали характер будущей конголезской конституции, государственного уклада нового независимого государства Африки, которое, по их мнению, должно избежать «светской агрессивности» и не забывать о существовании бога… «Мы не хотим, чтобы внешняя видимость политической независимости стала в действительности лишь средством порабощения и эксплуатации, — говорилось в «Манифесте» сотрудников ежемесячника. — Мы никогда не допустим, чтобы бельгийско-конголезская федерация была нам навязана без нашего согласия или же чтобы ее сделали условием нашего политического освобождения».
«Мы хотим, мы не хотим…» Низкорослый, щупленький Илео выезжал на строительство «образцовых» поселков для учителей, санитаров, шоферов, механиков гаражей, столяров, сапожников, портных/приказчиков, рассыльных, служащих компаний и банков. Улицы в них выглядели благоустроенными, чистенькими. Женщины брали воду из колонок, а не из грязного ручья. Стирку производили в бетонных ваннах, сооруженных около колонок. Опрятнее выглядел и африканский рынок. В поселках действовали магазины, мастерские по ремонту велосипедов, принадлежащие новой африканской буржуазии, существованием которой начали гордиться даже бельгийцы, ставя себе в заслугу ее нарождение.
Антуан Чиманга не скрывал своей антипатии к Жозефу Илео. Лумумба занял позицию примиряющего. Чиманга предлагал избавить национальное движение от людей «Мы хотим, мы не хотим» — отмежеваться от них.
— Нельзя этого сделать, Антуан, — внушал Лумумба. — Сейчас как никогда нужно единство. Авторитет нашей партии будет измеряться голосами избирателей, числом депутатов, прошедших в парламент от нас. Илео пошел на поводу у бельгийцев — болезнь, свойственная многим из нас. Не забывай, что я ведь тоже работал в Стэнливиле вице-председателем провинциальной секции либеральной партии, состоящей в основном из бельгийцев. Там я основывал бельгийско-конголезский союз. Политическое развитие событий меняет наши взгляды и представления. Обострять отношения с Илео не следует. Разберемся после независимости. Все экономические проблемы будем решать потом. Некоторые твои призывы, Антуан, преждевременны…
— Это какие? Меня во всем поддерживают рабочие!
— Все это так, Антуан. А как мы будем решать этот вопрос, когда приобретем независимость? Мы не сможем пойти на это. И тогда нас обвинят в том, что мы не выполняем своих обещаний. Квалифицированный рабочий везде и всегда получает больше неквалифицированного. Сможем ли мы чернорабочему конголезцу выплачивать столько же, сколько получает европейский инженер или техник? Кто из европейцев согласится работать на таких условиях? А без них наша промышленность остановится. Мы можем обещать некоторое повышение заработной платы, выступать за обучение рабочих в технических школах, за подъем их квалификации, с тем расчетом, чтобы со временем они смогли заменить европейцев. Предстоит длительный процесс. А ты все это подменяешь требованием равенства в оплате. Надо поправлять положение, друг мой Антуан, иначе мы прослывем людьми несерьезными. Ты чаще беседуешь с рабочими. Скажи, как они представляют свою жизнь после независимости?
— Кто как, Патрис. Но все надеются на лучшее…
— А откуда эти слухи о том, что новое правительство отменит всякие налоги, что на плантациях и заводах не надо будет работать, а деньги будут раздаваться каждый месяц, что жен можно будет брать сколько угодно и без всякого выкупа? Смеешься? Нельзя расходиться с бельгийцем только потому, что он европеец, и соглашаться во всем с конголезцем только потому, что он наш соотечественник. Так мы растеряем все принципы и отступим от правды.
— Обниматься с бельгийцами я не намерен, Патрис…
