В самый ее разгар в тыл врага неожиданно двинулась из засады конница Воротынского. Крымские воины, не привыкшие сражаться в пешем строю с кавалерией, не выдержали двойного удара. Вспыхнувшая паника низвела лучших всадников до состояния толпы, бросившейся спасаться от конницы. Многие пали, так и не сев на коней; завоеватели побежали, бросая оружие. Защитники гнали их и рубили, не беря пленных; повезло лишь тем татарам, на которых были богатые доспехи. «Много мурз живых поймали», их пленили для обмена на своих. Во время преследования большинство крымцев было перебито до реки, но и тех, кто ее достиг, ждала страшная участь – их били баграми и веслами, кололи копьями и секли со стругов, обагряя воды кровью. Враги пробовали укрываться в камышах, но их оттуда вылавливали, уничтожали и топили. Вятичи стреляли из луков со своих стругов, а стрельцы из пищалей с берега. Был полностью разгромлен пятитысячный отряд, охранявший переправу, Хан с группой телохранителей еле спасся, уйдя на тот берег.
Такого чудовищного поражения Крымское ханство еще не знало. В битве при Молодях полегло почти все мужское население Крыма. Менее десяти тысяч уставших и израненных степняков смогло добраться до своего логова. В этом великом сражении был вырублен весь цвет ханской знати: сын, внук, зять Девлет-Гирея, большинство мурз.
Эта битва стала поворотной точкой в противостоянии Руси и Крымского ханства, последним крупным сражением со степью. Оборона гуляй-города при Молодях не имеет аналогов в истории военного искусства: русские не преградили врагу путь к столице, а ударом с тыла навязали сражение, заманив в засаду и втянув в изнуряющую мясорубку, смогли выстоять, истощить силы неприятеля и в решающий момент нанести смертельный удар. Ключевую роль в битве сыграл гуляй-город – это было выдающееся применение передвижной крепости. Военная мощь давнего врага была подорвана, и он уже не смог восстановить прежнюю боеспособность. Степняки еще долгое время досаждали своими набегами и беспокоили окраины государства, но походов за невольниками в глубь Руси больше не было. Османская империя, самая могучая держава того времени, потеряв на русских границах за четыре года около 30 тысяч янычар и все огромное войско своего крымского вассала, от планов покорения Руси отказалась.
Великая победа при Молодях, к сожалению, мало изучена нашими историками. Карамзин посвятил этому сражению лишь небольшой абзац, вскользь упомянув, что русское воинство «было гораздо менее», но «разгромило 120-тысячную орду степняков в пятидесяти верстах от столицы, у Воскресения в Молодях». Это маленькое замечание он вставил в одну из обширных глав «Истории государства Российского», посвященных царствованию Иоанна Грозного.
Повествуя о жизни Грозного, Карамзин не жалел черных красок, доверяя более чем сомнительным источником и исходя из этого делал свои вольные умозаключения. Он красочно и эмоционально описал, как царь Иоанн «чуждый умиления благодарности» получил трофеи: два лука и две сабли Девлет-Гирея, и был счастлив окончанию своего мучительного страха.
Другие известные историки, словно подхватив эстафету у Карамзина, также обошли битву при Молодях стороной. Она до сих пор остается малоизвестным событием и почти не упоминается в числе знаменитых побед русского оружия, хотя по своему значению сродни сражению на Куликовском поле, битвам под Полтавой и Сталинградом. Сражение при Молодях – яркое доказательство, что войны выигрывают те, кто более мотивирован. В этом противостоянии русские ратники не щадили себя и храбро бились.
Среди участников битвы был молодой стрелец Федор Нехорошко. Под командованием стрелецкого головы Осипа Исупова он дрался на стенах гуляй-города. Множество врагов поразил Федор из ручной пищали, когда супостаты лезли на стены, Нехорошко рубил их огромнейшим тяжелым бердышом. Особо запомнился Федору один усатый здоровяк в странной высокой войлочной шапке. Несмотря на внушительное телосложение, он очень проворно по плечам собратьев взобрался на стену, ловко уклонился от сабли подскочившего к нему стрельца и сразил его топориком на длинной ручке.
Убитого товарища сменил Федор, он наотмашь нанес удар бердышом. Усач успел отпрянуть всем телом, но не удержался и рухнул обратно вниз под стены гуляй-города. Когда стрельцы предприняли контратаку, в месиве сражения Федор опять столкнулся с усачом. Тот уже был ранен, но яростно и виртуозно дрался своим топориком. Федор старался держать усача на дистанции; он был молод, силен, ловок и наносил такие страшные размашистые удары своим тяжеленным бердышом, что все-таки задел противника. Получив удар в грудь, супостат пал на землю.
После битвы Федор отыскал поверженного врага. Тот еще дышал. Широко раскрыв глаза, он смотрел куда-то вверх, то ли на Федора, то ли сквозь него. Левая кисть усача сжимала рукоятку длинного кинжала, заткнутого за матерчатый пояс. Жизнь покидала этого человека. Что он видел внутри себя в эти последние моменты?