Мне стало намного легче от ее слов. Слова вдруг сами полились из меня, словно что-то прорвало плотину. Я рассказала ей о своем постоянном страхе, о том, что не могу совладать со своей жизнью, о том, что кажется весь мир восстал против меня. И… о своих подозрениях. О запахе, который преследовал меня даже во снах.
— Интересно… — потянула она. — То есть ты, возможно, знаешь…. Кто это сделал.
— Только подозрения, Наталья. И запах. Головой понимаю, что этого мало, что, возможно, наговариваю на невиновного… но…
Она замолчала, пристально вглядываясь в меня, будто пытаясь понять, насколько твёрдо я в этом уверена. Затем чуть склонила голову набок, явно тщательно подбирая слова.
— Лиана, — наконец сказала она, и в её голосе появилась особая сосредоточенность, профессиональная точность. — Цитрус и удовое дерево… Сочетание, с одной стороны, дорогое, с другой… очень характерное. Если ты запомнила именно эти два запаха, значит, они были доминирующими в его парфюме, а это, милая, довольно редкий состав.
В животе неприятно похолодело.
— Почему редкий? — хрипло спросила я.
— В классических мужских ароматах цитрусы почти всегда сочетаются с лавандой, специями, иногда с морскими аккордами. Но уд…. Дорогой, сложный, капризный аромат, раз почувствовав который уже никогда не забудешь… Не всякий парфюмер использует удовую смолу. И если уд стоит рядом с цитрусами, это значит, что парфюм либо нишевый, либо дорогой люкс с нестандартной пирамидой. Такие композиции встречаются у определённых брендов, ориентированных на восточную или древесную группу. Я вообще удивлена, что ты знаешь аромат уда.
Я почувствовала, как внутри что-то сжалось.
— Когда-то папа знакомил меня в разными ароматами…. У них это было что-то вроде клуба — нишевый парфюм. Выходит и у…. него тоже….
— Уверена, что не помнишь больше ничего, девочка моя? — серьёзно спросила она.
Молча кивнула, отводя глаза и отпивая большой глоток чая. Слова Натальи отозвались внутри какой-то жгучей остротой.
— Лиана, — женщина снова положила свою руку на мою ладонь. — Можно задам очень личный вопрос? Если будет больно или неприятно…. Если не захочешь отвечать — не надо.
— Конечно, — снова кивнула, понимая, что таиться от этой женщины не буду.
— Родная моя…. Прости сразу…. Но… если бы этот ребенок был бы не от…. Насильника…. Не от Роменского, — она впервые назвала имя, которое я боялась произнести даже внутри себя. — Ты бы подумала, чтоб…. Чтоб оставить его?
В носу защипало от боли. Я не задавала себе этот вопрос, старалась не задавать. Но он острым ножом задел что-то внутри меня. Что-то настолько глубокое, что мне хотелось плакать.
Наталья молча ждала ответа. Или его отсутствие.
— Не знаю…. — выдавила я из себя. — Не знаю….
Она снова обняла меня, осторожно поднимая на ноги.
Кабинет Ирины отличался от всех гинекологических кабинетов, которые я посетила в эти дни. Он был…. Уютным, что ли. Нет, все та же стерильная чистота, то же самое кресло, но вот кушетка — она была мягче, приятнее, свет не резал глаза как в других местах. Даже едва слышимая музыка скорее успокаивала, чем раздражала.
Ирина встретила нас с грустной улыбкой и сразу забрала мои анализы, результаты которых я принесла с собой. Внимательно изучила каждый документ.
— У тебя отрицательный резус-фактор? — удивленно подняла глаза.
— Да, — устало и обреченно ответила я, ожидая от нее новой порции убеждений из-за этого фактора.
Но Ирина лишь сосредоточенно продолжила изучение документов.
— Хорошо, Лиана, — мягко улыбнулась она, поднимая на меня глаза. — Как я понимаю, седьмая неделя?
— Да, — не смотря на полное спокойствие и дружелюбие, мне было сложно смотреть на нее. Эта женщина воплощала в себе хранительницу, акушерку, ту, что спасает детей, а не убивает их. В предыдущие посещения Центра я видела как она разговаривает с беременными женщинами, как они смотрят на нее с огромной любовью, уважением и даже, я бы сказала, обожанием.
— Время есть, моя дорогая. Я как врач не могу рисковать тобой, не сделав своих исследований. Но, — она тут же подняла руку, предотвращая мои протесты, — это займет два-три дня. Часть анализов возьмем прямо сейчас. Лиана, дорогая, — она усадила меня на кушетку, — моя задача — минимизировать твои риски, с учетом твоего резус-фактора. Дальше решение только за тобой. Согласна?
Я кивнула, стыдясь своих эмоций.
— Хорошо. Сначала кровь, потом…. Давай сделаем УЗИ, ладно?
— Зачем? — я резко дёрнулась, будто меня ударило током.
Внутри всё перевернулось. Я не хотела. Не хотела видеть. Не хотела слышать.
— Я должна оценить все — снова терпеливо повторила Ирина. — Если что-то пойдет не так, Макимилиан Эдуардович мне голову с плеч снимет. Если хочешь, можем это завтра сделать….
От одной мысли, что придется ждать еще несколько дней у меня все сжималось от тоски. Ходить по квартире, смотреть в темные окна и думать, думать, думать….
— Лиана, — Наталья, сидевшая на кресле внимательно взглянула на меня. — Эти два-три дня ты проведешь здесь у нас.
— Ой… — вырвалось у меня. — В смысле?