– Все больше пауков, – усмехнулся Орсон.
– У вас есть другие? – быстро спросил Эстебан.
Англичанин сделал успокаивающий жест рукой – всему, мол, свое время.
– Расскажи нам про этого немца.
– Ну, вообще-то, он не совсем немец. У него боливийское гражданство. В Боливии есть довольно большая колония немцев. Это дети и внуки тех, кто сбежал в Южную Америку, когда Германия проиграла Вторую мировую войну. Его имя Гюнтер Зунн. Он известный человек в определенных кругах.
– Собиратель древностей?
– Не совсем. Древностями он тоже интересуется, но в строго определенном плане. Зунн пользуется известностью и уважением среди людей, увлекающихся оккультизмом. Понимаете, о чем я? Магия, пророчества, иные миры, призраки… – Эстебан помахал кистью руки. – И прочая дребедень. Поговаривают, что его дед был правой рукой Эрнста Шефера, возглавлявшего в Аненербе учебно-исследовательский отдел Центральной Азии и экспедиций, и принимал участие в его знаменитой экспедиции на Тибет. Говорят также, что Зунн-старший сумел вывезти из Германии какую-то часть архива Аненербе, имеющую прямое отношение к мистическим и оккультным изысканиям нацистов. Не берусь судить, что из этих историй правда, а что выдумка. Я даже не исключаю возможность того, что Гюнтер Зунн сам распускал эти слухи, чтобы придать себе значимости. Как бы там ни было, человек он был известный.
– И ты был с ним знаком?
– Виделся всего только раз, когда он приехал в Сан-Хуан-Ла-Харосу. Это было незадолго до того, как образовалась зона. А что с ним случилось?
– Он умер.
– Это я понял. Догадываюсь, что произошло это в Гоби… Вчера?
– Точно.
– Его убили?
– Он сам себя убил… Провалился в аномалию. – Камохин ткнул пальцем в дисплей фотоаппарата. – Посмотри другие снимки, может быть, кого-то еще узнаешь.
Эстебан принялся просматривать снимки, сделанные квестером.
– У тебя что, хобби такое – мертвецов фотографировать? – спросил он спустя какое-то время.
– Работа, – коротко ответил Камохин. – Узнаешь кого-нибудь?
– Нет… Ого! – удивленно воскликнул Эстебан, наткнувшись на снимок гигантского паука. – Что, в Гоби действительно водятся такие пауки?
– Нет, такой был только один, – ответил Камохин.
– Вы его прикончили?
– Пришлось.
– Тогда вы и с чупакабрами справитесь, – уверенно заявил Эстебан. И, чтобы внести ясность, быстро добавил: – Это мнение алькальда.
– Может быть, пригласим его сюда? – предложил Орсон. – Или сами нанесем ему визит?
– Не сейчас. – Эстебан сделал отрицательный жест рукой. – Алькальд и без того в курсе всего того, что здесь происходит.
– Должно быть, мысленный обмен новостями заменяет вам мыльные оперы, – предположил Осипов.
– В какой-то мере, – согласился Эстебан. – Хотя сам я телевизор никогда не любил…
Брейгель не дал разговору уйти в сторону:
– Зачем Зунн приезжал сюда? Ты продал ему этот камень?
– Нет, я же сказал, что продаю только подделки. Зунн сам привез этот камень. Его интересовало, не видел ли я где-нибудь точно такое же изображение паука.
– Почему он обратился именно к тебе?
– Он хотел побывать в Храме Паука.
– Храм ведь не просто так назван именем паука?
– Конечно. Там полным-полно изображений пауков. В большинстве своем пауки в храме используются как детали декоративного орнамента. Это даже не совсем пауки, а эдакие стилизованные фигурки или значки. Округлая центральная часть и тянущиеся от нее в разные стороны ломаные или извивающиеся линии. Лично мне они больше напоминают скандинавские свастики, только не с четырьмя, а с восемью концами. Но есть в храме несколько плит, на которых вырезаны изображения самых настоящих пауков. В том числе и таких, как этот, – Эстебан коснулся пальцем черного камня. – Только в несколько раз больше. И вход в него охраняют каменные пауки.
– Храм Паука – это историческое название?
