Через стол она протянула свободную руку к Илье, предлагая утолить его голод, но выражение ее лица, тихий стон, сорвавшийся с губ, спровоцировали в нем совершенно иное. Смазанным от скорости рывком он обогнул стол. Покачнувшись, с оглушительным звуком упал стул, а Илья уже вынырнул к лицу Евы. Она успела лишь моргнуть, когда он впился в ее губы жадным, полубезумным поцелуем. Острые, как бритва, клыки немедленно порезали нежную плоть, пустив кровь, и в горле вампира зародился рокочущий рык.
С упоением он пил рот сестры, до боли сжав пальцы на ее бедрах. В нем не было мыслей, не было рассудка, одна лишь нужда — до жалкого скулежа страшная, до опустошения бездонная. Каждым движением Илья ранил Еву все больше и больше, все больше и больше крови сочилось из ранок. Была боль, но клыки, что причиняли ее девочке, они же и отталкивали, создавая горячечный буфер, прослойку томного удовольствия. Разум Евы запутался, не понимая, хорошо телу или невыносимо. Это был калейдоскоп самых разных, самых противоречивых чувств — от ужаса до возвышенного, бессвязного трепета.
Они пили ее, когда телефон на столе взорвался оглушительно громким, дребезжащим рингтоном. Этот звон пробился через дурман, и Ева, резко выдохнув, пришла в себя. Она будто вернулась в свое тело, осознав себя в капкане из их блуждавших по коже рук, алчно пожиравших ртов, их голода, их страсти.
С ее губ Илья переместился к шее, вонзив клыки с другой стороны от брата. И Ева вскрикнула — тонко, истерично:
— Нет! Хватит! Достаточно!
И вопреки ее страхам, вампиры замерли. Исаия первым расцепил руки и, пусть нехотя, но выпрямился, лихорадочно облизывая губы. Он тяжело, загнанно дышал, словно после затяжного марафона. И выглядел он чудовищно прекрасным и невероятно живым.
Илья же издал хныкающий стон, подобно отлученному от груди младенцу. Ева хлопнула его по макушке ладонью, и он послушно расцепил зубы.
— Все. Хватит, — повторила девочка, когда они встретились глазами. Перемазанный алым рот дрогнул в непонятной гримасе:
— Я остановился.
— Да, — не сразу сориентировавшись, подтвердила Ева.
— Я сделал, как ты сказала, — все так же глухо произнес Илья. С опозданием девочка поняла, к чему он клонил.
— Хорошо. Кровь — я буду давать ее вам.
— Ты увлекся, — все же придрался Исаия. — И должен был подойти после меня.
— Зато так мне было не больно, — вмешалась Ева, опасаясь, как бы братья все-таки не подрались.
— Я за бинтами, — бросил он, закрыв тему.
Илья опустился на корточки, глядя на сестру снизу вверх. Ева в ответ таращилась на него. Влажной прохладой кровь скользила по ключице вниз. Поморщившись, девочка собрала ее у самого края топа и растерянно посмотрела на перепачканные алым пальцы. Перевела взгляд на брата и протянула руку ему.
— Будешь?
Тень улыбки мелькнула на лице Ильи. Приоткрыв рот, он потянулся к ней навстречу. Чувствуя нервозность и боясь порезаться о клыки, Ева осторожно опустила кончики пальцев ему на нижнюю губу. Илья тут же прихватил их ртом и принялся языком слизывать кровь.
К возвращению Исаии он выпустил руку сестры.
Вздохнув, Исаия промокнул ранки антисептиком. Ева тихо зашипела.
— А нельзя без этого? — проговорила она, чуть задыхаясь. — У вас же, наверно, нет никаких вредоносных микробов во рту, а?
— Как хочешь, — подумав, пожал плечами Исаия. Сложив пару полос бинтов в несколько пластов, он наложил сестре повязки, закрепив их пластырем. Еще у Евы болезненно ныли губы, но заострять внимание на том, что Илья ее поцеловал, она поостереглась.
— Пойду переоденусь, — пробормотала она, кое-как спустившись с высокого табурета.
— Ева, — окликнул ее старший из братьев. Она неуверенно оглянулась. — Спасибо.
— Да, спасибо, что накормила, — состроил благодарную рожицу Илья.
Вяло им улыбнувшись, Ева ушла в зал. Там, покопавшись в вещах и едва не упав от острого головокружения, она отыскала любимую старую футболку и шорты. Переждав приступ слабости, дошла до ванной, переоделась и замочила топ, перепачканный в крови. Чертыхнувшись, девочка пообещала себе кормить братьев исключительно в старой одежде.
Только закончив со всеми делами, Ева вспомнила о звонке. Доковыляв до кухни, она сняла мобильный с зарядки и повалилась на диван в зале, обессилено выдохнув.
Подошел Исаия, умывшийся и переодетый, и спросил, чтобы она хотела съесть.
— Схожу в магазин, — зачем-то добавил он, и Ева подумала, что ее серьезный, держащий все под контролем брат нервничал. Он был вынужден пить кровь младшей сестры, так что, полагала она, у него была на то причина.
— Хочу твою карбонару, — заказала девочка, едва не поморщившись от острого покалывания на губах. — И яблоки. И финики еще.
— Хорошо, — Исаия не смотрел ей в глаза. Еще раз кивнув, он направился в прихожую. Щелкнул замок, открылась и закрылась дверь. Ева вздохнула. Она никак не могла облегчить ему положение. Он должен был пить, чтобы жить, она должна была его поить.
