Илья не заставил себя долго уговаривать. Стоя у нее за спиной, он склонился к ее шее, где не было уже ничего, кроме идеально гладкой кожи, и мягко привлек к себе, нежным движением убрав длинные волосы на другую сторону.
Мгновение он наслаждался ароматом ее кожи, в голове мелькнула даже картинка из фантазий про душ с Евой — плутоватая улыбка обнажила две пары клыков. Резкий укус. Дрожь ее тела. Несколько влажных движений языком по открытым ранкам — и дрожь боли проходит, сменяясь горячим уютом.
Илья пил, наслаждаясь каждым глотком, а Ева словно парила в теплом облаке, предшествующем более темному наслаждению.
Но помня о публике, она не закрыла глаз. Слава богу, Ной находился где-то у них за спинами, иначе девочка сгорела бы со стыда. Мириам вновь сидела на диване, закинув нога на ногу, перебегая глазами от Евы с Ильей к Измаилу, словно что-то сравнивая или выискивая нужную реакцию.
Сам Измаил обошел свое кресло, положил руки на высокую спинку и словно застыл, когда подняв глаза, встретился взглядом с Евой. Девочка смотрела на него и видела в нем голод, далекий от примитивной пищи. Голод не крови, но близости, прикосновений, объятий и, наверно, любви. Когда-то давно он вот также держал в своих руках сестру, что значила для него так много, что с ее утратой он не смог смириться и спустя три сотни лет.
Теперь Измаил видел Агарь в Еве, в девочке, что, как и его сестра, стала Источником, чьим первенцем оказался собственный брат, что жаждал ее самозабвенно и всецело, жадно до одури, эгоистично до трагичного. Скоро, уже очень скоро, он переступит черту, наплевав на последствия.
И все повторится. Опять.
Еву Измаил усадил в кресло, заблаговременно сдвинув его к дальней стене. Он же дал ей платок, чтобы прижать к ране. Белоснежный квадрат ткани пах холодом и сладкими мандаринами. Праздником. Новым Годом. Измаилом.
И все же, откуда такой запах?
Сам князь прислонился к стене между креслом Евы и диванчиком Мириам.
Для предстоящего боя расчистили небольшой участок гостиной, отбросив подушки и убрав лишнюю мебель. Илья и Майлз встали друг напротив друга на расстоянии в четыре шага. Лица у обоих горели энтузиазмом: Илия хотел проверить свои силы, Майлз просто любил подраться.
— Бейтесь до победы, — объявила правила княгиня. — Либо ее признает один из вас, либо один из нас. Начали!
Однако никто из вампиров не бросился в лобовую атаку. Майлз развел свои огромные руки в стороны, словно медведь, и чуть согнул колени для устойчивости. И только. Томительную минуту они просто кружили друг напротив друга, пока у Ильи не кончилось терпение.
Ева ахнула. Он исчез в том месте, где стоял, и вдруг появился прямо перед своим противником с занесенным кулаком. Майлз блокировал удар предплечьем и ударил свободной рукой. Однако Илья успел ее перехватить, а после применил один из своих излюбленных трюков в паркуре: ухватился за обе руки Майлза и прежде, чем тот что-либо успел сделать, ногами пробежал по его туловищу, под конец оттолкнувшись подошвой от лица, таким образом совершив кувырок.
Практически безболезненный трюк всерьез взбесил Майлза. Злобно рыкнув, он обрушил на Илью град ударов своих дюжих кулачищ. От большинства тот сумел увернуться, но один вскользь задел плечо, и это замедлило Илью на доли секунды, которых хватило его сопернику, чтобы нанести чудовищный удар в челюсть и почти сразу в корпус. Илья покатился по полу.
Когда он замер почти у самой стены, Майлз, явно рисуясь, стал медленно приближаться.
Нервы Евы не выдержали. Она подскочила, чтобы потребовать прекратить бой, но вместо этого вдруг закричала совершенно иное:
— Илья, вставай! Давай же, ты сможешь! Илья!
Услышал ли ее брат, она не знала, но он действительно начал подниматься. Перекатился на живот, встал на четвереньки, рукой щупая чудом не вывихнутую челюсть.
— Илья!
Майлз ударил его ногой под ребра, отбросив парня на спину. Лицо Ильи было перепачкано в крови, но вместо страха Ева испытывала одну лишь злость. Не на брата, конечно, а за него.
Что случилось в следующее мгновение, она поняла лишь после объяснения Измаила. Вот Илья лежит находясь, казалось, едва ли в сознании. Вот Майлз склоняется к нему, чтобы взять за волосы и нанести последний удар коленом в лицо. И вот вдруг Илья на ногах, вырывает клыками шмат плоти из глотки Майлза, а пальцы его глубоко, до костяшек, засажены в огромные плечи вампира, не позволяя тому защититься. Напрягшись, Илья вырвал связки мышц прямо из руки Майлза, и тот дико, с бульканьем захрипел, неспособный кричать. Вторую Илья просто выпустил, посчитав, что нанес достаточный урон.
Майлз упал, дрожащей ладонью удерживая ошметки мышц, торчащие из кожи изуродованным мясом. Из горла плотным потоком выходила кровь. Сердце вампира не билось, и потому не было давления, чтобы кровь хлестала фонтаном, как могла бы у человека.
