Теперь игра шла по его правилам. Каждый ход, словно выстрел снайпера, становился более точным, и соперники начали терять уверенность. Мужчина с резкими движениями сжал челюсти так сильно, что побелели костяшки пальцев, его движения стали нервными и хаотичными, и он больше не делал таких уверенных и наглых ставок, как в начале игры.
– Ты слишком тих, – прошипел он, как змея, - Неужели так серьезно относишься к этой глупой игре?
Константин лишь слегка усмехнулся.
– Каждый ход имеет значение, – его голос звучал спокойно и твердо.
С каждым раундом Константин, словно опытный хирург, все точнее и точнее вскрывал их тактику. Его спокойствие раздражало его соперников. Они видели в нем не просто противника, а что-то более таинственное и опасное. Пожилой мужчина сделал несколько слишком рискованных ходов, как если бы бросал все на карту, но Константин, словно кобра, воспользовался его ошибками и, словно молния, наносил сокрушительные удары. Напряжение за столом поднялось до предела, и каждый участник чувствовал, как с каждым новым ходом приближается развязка.
Последний раунд. Константин, как будто в тумане, собрал свою идеальную комбинацию. Соперники застыли, словно статуи, понимая, что он снова на пороге победы. Мужчина с резкими движениями, словно ужаленный, резко поднял на него взгляд.
– Ловко, – произнес он с ноткой зависти в голосе. – Но это еще не конец.
– Это ещё не конец игры, – ответил Константин, сделал последний ход, словно ставя точку в каком-то тайном послании. Его соперники, с опущенными взглядами, смотрели на фишки, пораженные его мастерством.
Игроки, не проронив ни слова, поднялись из-за стола. Пожилой мужчина, поклонившись ему с неким уважением, произнес:
– Ты хорошо играешь. Нечасто встретишь такого достойного противника, – но его взгляд, при этом, оставался холодным.
– Спасибо, – ответил Константин, снова погружаясь в свои мысли, и чувствуя, как его тело охватывает ледяная волна спокойствия.
Он почувствовал то холодное спокойствие, которое всегда дарила ему игра, – она была для него не просто развлечением, но и настоящим испытанием для ума. Вспомнив, как отец учил его играть, он понял, что каждая партия – это не только тактика, но еще и терпение, умение выжидать нужный момент и, что самое главное, сохранять контроль над собой.
"Здесь, за этим столом, я могу контролировать все," – думал Константин, словно ныряя в глубины игры, и, погружаясь все глубже, он словно забывал о времени и обо всем, что произошло с ним за последние дни.
Константин, как будто в броне, вошел в номер, чувствуя ледяное спокойствие, оставшееся после игры в маджонг. Это чувство, как спасительный лед, защищало его от любых эмоций, кроме равнодушия. Он наслаждался этим чувством контроля, точно так же, как когда-то наслаждался моментами, проведенными с отцом.
Но войдя в номер, его окутала тишина, от которой бегали мурашки по коже. Алина сидела на кровати, обняв свои колени, ее глаза были полны боли, обиды и разочарования.
– Ты серьёзно? – ее голос дрожал от гнева, а по щекам катились слезы. – Я думала, что ты просто на пару минут отвлечешься, а в итоге, ты просто ушел играть, забыв обо мне! Ты совсем меня не слышишь, не чувствуешь!
Константин, не двигаясь с места, вздохнул, и его лицо оставалось спокойным, как будто ничто не могло нарушить его ледяное равновесие.
– Ты сама попросила меня не беспокоить, – его голос был тих, как шепот, но Алина слышала его, – Я лишь подумал, что так будет лучше для нас обоих.
– Дать мне время?! – ее голос поднялся до крика. – Я хотела, чтобы ты был рядом, а ты просто сбежал играть в свою глупую игру! Ты не понимаешь ничего!
Константин, сохраняя внешнее спокойствие, чувствовал, как внутри его все дрожит – слова Алины, как ледяные иглы, вонзились в самое сердце. Он осознавал, что её гнев был вызван не только его уходом на игру, но и всем тем, что творилось между ними в последнее время. Он не понимал, как ей объяснить, как показать свою боль, и как донести до неё, что он тоже страдает от этого разлада.
– Я просто не хотел тебе мешать, – произнес он, его голос был наполнен нежностью, но не доходил до сердца Алины. – Думал, так будет лучше.
Алина, поднявшись с кровати, как раненая птица, и видя его ледяное равнодушие, не смогла больше сдерживаться – ее руки задрожали, словно листья на ветру.
– Я устала от этого, Константин, – с отчаянием произнесла она, – Ты всегда такой... отстраненный, холодный. Ты никогда не позволяешь себе проявлять свои чувства. Иногда мне кажется, что ты просто убегаешь в свой мир, и я никак не могу тебя достать оттуда!
Её слова, словно острый нож, ранили его сердце, но он снова не смог найти нужных слов, и его привычное ледяное спокойствие не позволило ему показать, как он сопереживает ее боли. Он сделал шаг навстречу Алине и осторожно притянул ее к себе, как будто боясь разрушить ее нежную хрупкость.
– Прости, – только это он смог произнести, и, словно утопающий, цепляющийся за соломинку, поцеловал ее.