Этот поцелуй был наполнен страстью, отчаянием и надеждой, словно единственный способ выплеснуть все невысказанные слова. Их тела снова слились в горячем порыве, словно в последней попытке спасти их отношения от окончательного краха, и ночь снова поглотила их обоих.
Утром, когда первые лучи солнца, словно крадучись, проникали в номер, заливая его бледно-желтым светом, они вместе спустились на завтрак. Атмосфера, словно скованная льдом, не позволяла сделать и глотка свежего воздуха, и каждый шаг отдавался болью в их сердцах. Константин, не притрагиваясь к еде, сидел молча, словно глубоководная рыба, скрывшаяся от внешнего мира, оставив в тени свои тревоги и размышления.
Алина, словно хищник, готовящийся к прыжку, старалась скрыть свое раздражение под маской холодной отстраненности. Ее взгляд был как лезвие бритвы, готовое порезать тишину.
– Слушай, Константин, – ее голос прозвучал сухо, словно треснувший лед, и она отодвинула свою тарелку, как будто пища душила ее, – я много думала… Может, нам стоит сделать паузу?
Константин оторвал свой взгляд от чашки кофе и посмотрел на нее, и его лицо оставалось невозмутимым, как будто она попросила у него рецепт запеченной курицы. Но внутри он почувствовал резкую боль, словно кто-то вырвал из его груди сердце. Однако, внешне не показав никаких признаков волнения, он тихо кивнул:
– Если ты думаешь, что так будет лучше, – его голос был словно тихий шелест ветра.
Эти его слова, словно спичка, поднесли к бочке с порохом – Алина, вспыхнув, ощутила в себе волну негодования, готового вырваться наружу. Она сжала губы до тонкой белой линии, и ее руки, словно стальные тиски, сжались в кулаки.
– Ты никогда не борешься за нас, – ее голос дрожал от злости и разочарования, – тебе просто все равно! Ты всегда и со всем соглашаешься, – она говорила, словно проклинала его. – Ты никогда не показываешь, что тебе хоть что-то важно!
Константин, тяжело вздохнув, чувствовал, как его привычное спокойствие лишь усугубляет ситуацию, и словно в тумане пытался найти верные слова.
– Это не так, – его голос был тих, как шепот, – Я лишь считаю, что пауза поможет нам разобраться в себе.
Алина, как будто больше не выдерживая его присутствия, отвернулась к окну, устремив взгляд в пустоту, и словно лед, сковавший ее душу, навеки закрыла рот молчанием.
Дорога назад была мрачной и тихой, как могила. За окнами автомобиля проплывали тусклые фонари и темные улицы, похожие на призраки. Константин, словно управляемый невидимой силой, вел машину молча, погрузившись в свои мысли, а Алина, отвернувшись к окну, скрестив руки на груди, как будто желала защититься от него невидимой стеной, смотрела вдаль со взглядом, полным тоски и отчаяния.
После нескольких долгих, мучительных минут молчания, Константин, словно набравшись смелости, чтобы посмотреть в лицо своему врагу, наконец-то решился заговорить:
– Алина… – его голос прозвучал тихо, почти неуверенно, как будто он не был уверен, что она его вообще слышит. Он, как будто ища ответ, попытался подобрать правильные слова. – Я знаю, как тебе сейчас, и … прости меня за то, что я так часто отстраняюсь. Мне и так сложно рассказывать о своих чувствах, но поверь мне, это вовсе не значит, что я ничего не чувствую и что ты мне не важна.
Алина, словно нехотя, медленно повернула голову в его сторону, и ее глаза, наполненные сомнениями, казались выжженными от разочарования.
– Ты говоришь это сейчас, но твои поступки кричат об обратном, – ее голос был полон горечи и сарказма. – Каждый раз, когда у нас появляется возможность побыть вместе, ты делаешь все, чтобы отдалить нас друг от друга. Мне все чаще кажется, что ты живешь в другом мире, и у меня нет туда пропуска.
Константин, стиснув руль так сильно, что побелели костяшки пальцев, ощутил, как тяжесть непонимания давит на него с огромной силой, словно гора, и не дает ему дышать.
– Я понимаю, что так выглядит, – он посмотрел на нее, но почти сразу отвернулся обратно на дорогу, и его голос был наполнен болью, – и возможно, что я правда частенько ухожу в себя, но, клянусь, это совсем не значит, что мне все равно. Просто... я не знаю, как выразить то, что у меня на душе. Мои эмоции... они как пленники, и я привык прятать их, словно драгоценности. Это часть меня.
Алина, глубоко вздохнув, как будто выдыхая всю боль и разочарование, снова посмотрела в окно, погрузившись в темную бездну своих переживаний.
– Я устала пытаться разгадать тебя. Ты всегда такой спокойный, ледяной, и я просто не знаю, как дальше с этим справляться, – ее голос задрожал и срывался на полушепот.
Константин, плавно замедляя ход автомобиля, пытался найти нужные слова, способные смягчить ее боль, но все попытки казались тщетными.
– Я не прошу тебя ждать меня вечно, – прошептал он с горькой усмешкой, – Но, прошу тебя, попробуй понять, что я такой, какой есть. И что я пытаюсь измениться. Просто мне нужно немного больше времени, чтобы показать тебе, как сильно ты для меня важна.