Вдруг раздалось какой-то шорох. Генрих и Шико напряглись и задержали дыхание, но смело ещё ближе подошли к окну.
Неожиданно что-то выскочило прямо на них, свеча в руке Шико затухла, Генрих закричал. Шико оступился и запутался в бархатной шторе, король замолотил руками в воздухе, потеряв опору виде своего шута, и сам рухнул прямо на него. Шико сдавленно вскрикнул.
- А слезь! Слезь с меня! - завопил Шико.
- Не кричи так, люди услышат, такое подумают! Ещё и по всему двору разнесут, что король домогался Шико. - зашикал Генрих веселым голосом.
- Ну же, голубчик, ты меня раздавишь,- настойчиво повторил Шико.
Генрих послушался его.
- Шико, что это было?
- Кажется, голубь залетел в окно.
Поднявшись и осмотревшись, король и шут заметили на полу раненную птицу.
- Ах, Шико, смотри, он весь изранился о стекло, - сочувственно сказал король.
- Да, - задумчиво глядя на голубя, Шико поднял с ковра окровавленное тельце, - у него есть записка.
- Дай сюда, - потребовал король. Он получил из рук своего друга заляпанный кровью кусочек бумаги и прочёл вслух, так как ничего не скрывал от Шико.
” Королю Франции, Генриху III Валуа.
Я заявляю, что сегодня в три часа ночи в комнату к герцогу Де Бурбон и графу Де По придут два любовника, вооружённые булавами. Для любовных утех и разврату. Они явятся к указанным господам предаваться греху содомии и мужеложства, а также других мерзких вывертов.
Блюститель чести”.
Когда Генрих завершил чтение, Шико стоял со зловредной улыбкой и потирал руки.
- Что? - вымолвил король, у него тут же пересохло во рту. Сердце рухнуло, в груди затянулся тугой узел, и Генриха почти затошнило.
Шико подал королю стакан воды и коснулся случайно его пальцев.
-Да у тебя ледяные руки, - воскликнул шут.
- Что? Что ты об этом думаешь? - Генрих выронил злосчастную записку, но Шико успел подхватить листочек.
- Я думаю неплохой псевдоним, а? Блюститель чести. Да, этот человек, кем бы он ни был, мастак придумывать прозвища, я думаю.
- Да не про это! - заорал Генрих, лицо его исказилось от гнева. Меж бровей залегла глубокая морщина, глаза вылезли из орбит, он шумно дышал как разъярённый бык на корриде. Король зашвырнул поданный ему стакан в стену, и Шико пригнулся, чтобы осколки не задели его. В таком расположении духа, в коим сейчас пребывал Генрих, даже Шико мог получить по голове. Все представители семейства Валуа были известны своими яростными припадками, поэтому никто не удивился и не пытался прибежать на звуки королевского скандала.
- Пойдем, да проверим, - тоненьким голоском предложил Шико, прячась под кровать.
- Подай одежду мне, - приказал Генрих.
Шико поторопился исполнять волю своего господина, вылезая из-под кровати задом к верху, но эта комичная картина пока не возымела на короля хорошего эффекта. Он по-прежнему метал глазами молнии и сжимал кулаки.
С превеликой нежностью и обходительностью Шико нарядил своего короля, сопровождая каждый элемент гардероба нелепым комплиментом.
- Шляпу или берет? Может корону, что прикажете? - подсовывая Генриху шляпу, лебезящим голосом спросил Шико, низко-принизко кланяясь, так что чуть ли не упал прямо на ноги королю.
Генрих вырвал из его рук шляпу и бросил на пол.
- Мне не нужна шляпа, - срываясь на крик, заголосил Валуа.
- Плащ из бархата с золотой тесьмой или полностью чёрный? - продолжая смешно коверкать голос, вопрошал Шико.
- Шпагу мне! - багровея, потребовал король.
- О-о-о-о, шпагу, это серьезно! Кто-нибудь принесите шпагу королю! - Шико, всячески замедляя процесс поиска шпаги Генриха, бегал с поднятыми руками по королевской опочивальне и вопил что есть мочи, что шпага пропала.
- Да вот же она! Ты, дурак! - сметая всё на своем пути, закричал Генрих и запустил туалетный столик в стену с гобеленами.
Шико ещё больше запричитал, но что-то совсем неразборчивое. Тем более, король уже выскочил из своей опочивальни и стремительно пошёл в покои Маринуса и Натаниэля. Шико вприпрыжку скакал за ним.
Братья, герцог Бурбон и граф Де По, недавно прибыли в свои апартаменты после увлекательных приключений из прошлой главы, и сейчас, довольные и уставшие, уселись, чтобы обсудить дела.
- Так бумага у тебя? - спросил Маринус Натаниэля.
- Да, у меня, намокла чуть-чуть.
- Да ты весь мокрый.
- Знаешь, я решил избавиться от усов и бороды.
- Это от чьих же ещё усов и бороды, ты собираешься избавиться? Не хочешь ли ты ночью втихаря брить кого-то? Славная выйдет шутка, Шико посмеётся.
- Да нет, я…
- А, может, самого Шико обреем?
- Он нас тогда убьет.
- Да. Точно.
- Я про свои усы говорил, они меня раздражают и выглядят ненатурально на моём лице. Лучше их убрать вовсе, а то Келюс станет смеяться надо мной, скажет, что они приклеенные.
Натаниэль открыл серебряное зеркальце с красной эмалью, украшенной золотой росписью. И осторожно отклеил усы и бородку со вздохом сомнения.
