– Судя по сообщениям, которые рассылались от моего имени, это сделали не просто мошенники, а кто-то из нашей школы и, скорее всего, из нашего класса, что меня больше всего обескураживает. Я надеюсь, эти люди понимают, что это не невинная шалость. Вы приравниваете страницы в соцсетях к своему личному пространству. Так вот, это вторжение и в мое личное пространство, а также в пространство моих друзей и знакомых. Вымещать свой негатив за мой счет и показывать все уродство своих мыслей – отвратительно. Не менее отвратительно копаться в личных архивах человека. Кто-нибудь может мне помочь понять, зачем такие прекрасные способности в области IT-технологий применять в таких омерзительных целях? – Ирина Николаевна снова сделала паузу, будто ожидая от нас ответа.
Все, естественно, молчали.
– Что ж, у меня для этого юного гения, а может, и группы умельцев есть хорошая новость. Отследить, кто взломал соцсети, не удалось, и никто этим по-настоящему заниматься не станет. Ничего не украдено, никто не убит. Хотя это как посмотреть.
Я пристально вгляделся в затылок Харда. Ни один его безупречный волосок не дрогнул.
– Но есть и плохая новость. По делу взлома личного кабинета учителя в электронном дневнике ведется расследование. Оценки будут восстановлены, не переживайте. Шанс раскрытия этого преступления очень высок. Надежда Петровна в такой ярости, что она взялась за дело со всей серьезностью, и, простите за тавтологию, дело уже заведено.
Класс ахнул. Никто еще не знал о взломе дневника, кроме меня. Утром я вспомнил, что забыл сделать домашку по русскому, залез в дневник и увидел, что я стал круглым отличником, причем по всем предметам. Подумал, что это какой-то глюк, и не придал значения.
Я снова посмотрел на затылок Харда. Он неожиданно повернулся ко мне и улыбнулся. Так как мы сидим в среднем ряду, он на первой парте, я – на второй, то этот «поцелуй Иуды» не остался незамеченным.
Класс заерзал – хотелось посмотреть, что там произошло с электронным дневником. Но по правилам – если телефон оказывался вне рюкзака во время урока, то он сдавался в специальный ящик до конца учебного дня. Мое лицо вспыхнуло китайским фонарем, Ирина Николаевна как-то вытянулась и даже встала на носочки. В голове гремела невообразимая какофония: вступление «Лебединого озера» звучало в обработке хеви-метал. Пространство со всеми его декорациями закружилось. Ирина Николаевна в два легких прыжка подлетела ко мне и протянула что-то белое. Это белое быстро становилось красным.
– Срочно сбегайте кто-нибудь за медсестрой! Таня – ты! – пробилось через адские медные тарелки в моих ушах. – Илья, у тебя кровь из носа.
– Да, извините… Я не спал всю ночь, – услышал я свой голос.
– Ничего, Тальк, так бывает, когда много работаешь. Я могу проводить тебя домой. Отдохнешь, восстановишься. – Хард склонился надо мной, как коршун над добычей.
Я снова вывалился в темноту. Ни воспоминаний, ни боли, ничего. Причем мне показалось, что это
– Две недели без сознания. Кузьма, это невыносимо! Сколько еще это продлится?
– Столько, сколько нужно для сохранности его мозга.
– Я ничего не понимаю. Зачем снова вводить человека в кому, если он из нее уже вышел? Он сможет снова из нее выбраться?
– Ки, соберись, дорогая. Врач тебе это каждый день объясняет.
– Ничего он не объясняет. На тему «почему» он готов говорить часами. А на простой вопрос «когда» или «через сколько» он, как суеверный старик, чуть ли не крестится. Что у этих врачей не так со временем?
– Им его всегда мало.
– Как и всем нам.
– Да, как и всем нам. Знаешь, я тоже превращаюсь в суеверного старика.
– Кузьма, только не ты.
– Ты должна поговорить со своей мамой.
– Зачем?
– Она переживает, звонит мне каждый день. Она хочет приехать.
– И что, мы сядем в круг и будем молиться?
– Во-первых, Ки, она тебе не чужой человек и любит Илью…
– Ага, по-своему.
– Не перебивай! А во-вторых, если понадобится, то да, мы сядем в круг и будем молиться.
– Кто-то из нас сейчас не в адеквате.
– Догадайся кто. Поезжай домой, тебе нужно отдохнуть. Я кое-что придумал. Мне завтра понадобится твоя помощь.
– И?
– Тебе понравится.
Пес стал вылизывать руки и лицо Талька, аккуратно поставив лапы на кровать, чтобы не наступить на хозяина.
«Ты меня нашел, дружище. Как здорово, что ты меня нашел!»
«Нет, это ты меня нашел. Помнишь?»
Было мокро. Пес лаял на всех, кто проходил мимо. А дворника, который разгребал остатки грязного снега, явно нужно было спасать.
«Да ну, скажешь тоже, прям спасать. Не стал бы я человека кусать. Дикий я, что ли?»
«Ты бы видел свой оскал, сам бы испугался». Белые зубы клацали на фоне черной свалявшейся тучи.
«Разозлился просто. Там была спрятана моя кость».
«Так вот оно в чем дело! Ты выглядел просто ужасно, дружище. Мне показалось, что дни дворника сочтены, хоть он и был вооружен лопатой. Он стучал ей по асфальту так, что искры вылетали. А я подумал, что они сыплются из тебя».