– Я знал, что вы меня поймете, поэтому и выбрал вас в собеседники. Тут, знаете ли, даже поговорить не с кем. Ну так вот, вернемся к нашим баранам.
– Вы до сих пор так говорите?
– Не перебивайте меня, пожалуйста. Вы бы видели, как все стало удобно и быстро в нашем мире. Вам, наверное, будет интересно узнать, что на могилах гравируют QR-коды. Подходишь к табличке с телефоном, считываешь этот код – и вот тебе перед глазами вся жизнь человека: чем занимался, с кем дружил… Можно даже лайк поставить, если его жизнь тебе понравилась. Дизлайк и критику – нельзя. Потому что о мертвых либо хорошо, либо никак. Вы еще здесь, господин Гоголь?
Ушел куда-то. Придется собрать тот день до конца, раз уж у меня стало получаться влиять на выбор воспоминаний.
После предложения Харда я сразу пришел в чувство. У меня началась паранойя. Я хотел написать Асе, но боялся даже звонить, чтобы Хард не отследил ее номер.
– Извините, господин Таликов, кто такая Ася?
– А вы кто?
– Эдгар По!
– Не смешно.
– Я давно краем уха слушаю ваш рассказ. А как про мертвецкую заикнулись, так решил: вы будете моим новым сюжетом. Обожаю такие истории.
– Польщен. Но меня же не похоронили заживо?
– Не знаю, мне отсюда не видно.
– А Гоголя вы не видели?
– С усиками такой?
– Да. Вам стоит с ним подружиться, господин По.
– Он странный какой-то.
– Кто бы говорил. Вы, между прочим, даже внешне похожи. Уж не говоря о том, что родились в один год 19-го числа с разницей в два месяца. Он на пару лет вас пережил и умер при не менее странных обстоятельствах.
– Как там у вас говорят: кто старое помянет, тому глаз вон. Не будем о моей смерти. Я хочу послушать вашу историю.
– Ладно, господин По. Мне бы только разобраться самому. Столько информации за раз насыпалось, что я с трудом расставляю ее по местам. А я люблю, чтоб все по полочкам. Хаос – не моя стихия.
– В тот день я боялся идти к Асе, потому что у меня стоял геотрекер.
– Что?
– Помните, в сказках были такие волшебные зеркала, шары и блюда, которые показывали, где находится интересующий вас человек? Это примерно то же самое. Волшебство, надо сказать, сильно продвинулось с того времени. Теперь у каждого есть такое приспособление.
– Невероятно!
– Так вот, мы с мамой договорились, что я не выключаю этот трекер. Я знаю, что она его ни разу не проверяла. «Но мало ли что». Чертовы технологии. Я зашел домой. Оставил телефон, взял Пуча и навернул с ним кругов двадцать вокруг хоккейной коробки. Вернулся. Сообщил маме, что у меня сегодня «цифровой детокс». Попросил ее телефон.
– Илюш, все в порядке? У тебя неприятности?
– Пока нет, – промямлил я и стал стирать все переписки из своих мессенджеров.
Мама дала мне телефон и вопросительно посмотрела.
Я снова передумал и вернул ей трубку.
В это время, но в другой реальности, или в другое время в этой реальности… Запутался совсем. В общем, у нее в руке зазвонил телефон.
– Кира Александровна, у нас хорошие новости: у Ильи появились сновидения.
– Это хорошо?
– Да, очень. Отек спадает, кора все больше активизируется. Это не исключает впоследствии когнитивных нарушений, но появилась более крепкая надежда на положительный исход. Теперь главное – беречь его от лишней нагрузки, которая может быстро истощить. Поэтому мы будем балансировать между искусственной комой, обезболивающей терапией и усилением мозговой деятельности с помощью различных стимулов.
– Вы еще здесь, господин По?
– Да-да, где ж мне еще быть.
– Хорошо. Что-то связь прервалась.
– Какая связь?
– Да у нас так говорят. Не важно. Скажите, вы любили своего отца?
– Нет, он был странствующим актером, и ему было не до меня. Я в итоге вырос в приемной семье, за что ей очень благодарен.
– У меня тоже нет отца. Зато есть Валя. По классике жанра я должен был невзлюбить его, а он меня. И у меня должно было быть двое братьев. Один старший – Валин сын, и один младший – мамин и Валин. Про меня бы все забыли, уделяли внимание только им. И меня бы заставляли делать то же самое, то есть забывать про себя. Я, в общем, не имею ничего против братьев и даже сестер. И наверняка когда-нибудь смог бы их полюбить.
Но ничего из этой классики жанра со мной не случилось. Я даже не знал, поженились ли мама с Валей или он просто живет с нами. Все мои знакомые или стыдились своих младших и старших, или жаловались, или умилялись, или гордились ими. Но все это было крайне сложно для моего понимания. Я рисовал себя и пытался представить, каково это – быть старшим братом. Или наоборот – младшим в многодетной семье… Но дальше рисунков – ничего. В любой своей фантазии я чувствовал одиночество.