А еще я слышал, что на своих отчимов часто жалуются. Ими никто не гордится и почти никогда не любит. Но и тут у меня вышло не как у всех. Валя был моим близким человеком. Я бы хотел назвать наши отношения дружбой, но это не совсем так, потому что я не мог ему рассказать всего. Ну и все-таки он сильно старше. Короче, мы не были на равных, как друзья. Если он надолго уезжал, я скучал по нему, и мне нравилось, когда он рядом. Он теплый. Знаете, есть такие люди, которые появляются в пространстве, а с ними вместе и ощущение, что все будет хорошо. Про Валю я могу рассказывать бесконечно. Он как начал со мной возиться в торговом центре, когда я потерялся, так и продолжал ненавязчиво быть рядом.
Мне начинает казаться, что я его придумал. Потому что так не бывает, чтобы кто-то из близких был твоим идеалом. Впрочем, быть идеалом и быть идеальным – это разные вещи. Валя не без недостатков, конечно. Но о них не хочется.
Лет в четырнадцать я спросил у мамы, какие у нее планы по поводу моих сиблингов. Она рассказала, что Валя несколько лет назад прошел курс химиотерапии. У него была лейкемия, поэтому детей у него теперь быть не может. «Усыновление и донора мы не рассматриваем», – ответила она на мой немой вопрос. На этом тему закрыли.
Сам факт про детей для меня не был ни хорошей, ни плохой новостью. Но Валина химиотерапия меня напугала. Даже не она сама, а то, что я об этом ничего не знал. Вот так живешь с человеком и ни черта о нем не знаешь. Я тогда на них страшно разозлился. Неделю, наверное, не разговаривал. Мама этого даже не заметила, а Валя списал на подростковый кризис. Меня никто не кантовал.
– Это действительно похоже на вымышленную историю.
– Что в ней не так?
– Никто так с детьми вашего возраста не обращается. А вы, господин Таликов, ребенок.
– Знаете что, мистер По, – обиделся я, – уж кто бы говорил.
Я тут хотел разойтись и высказать все, что думал по поводу жизни и взрослости людей того времени. Но почему-то промолчал. Хотя ему бы не помешал обмен опытом с людьми нашего времени. Они бы поняли, что по-настоящему взрослеешь не тогда, когда выживаешь (а мне почему-то кажется, что люди до XXI века только этим и занимались). А когда живешь со всей этой горой знаний из прошлых веков. Да у нас год за пять проходит. Взрослеешь не по дням, а по часам, просматривая тот же Ютуб. Поэтому мы можем поговорить с родителями о химиотерапии, о потенциальных сиблингах, о чем угодно. А они – нет. Они неспособны воспринять столько информации зараз. Они думают, что мы тупеем, а наши коробочки переполнены. Самый главный навык сегодня – не воспринимать и впитывать, а фильтровать и отбрасывать ненужное.
– Эй, господин По, вы тут? Я хотел вам рассказать про Асю.
Нету. Обиделся. Ну и кто из нас ребенок?
Устал.