После развода с Олей Руслан долго, очень долго чувствовал себя совершенно потерянным. Будто почву выбили из-под ног – не знал, как двигаться, куда наступить, чтобы не ухнуть в пропасть. Не мог толком ничего делать, ничем себя занять, ни на чем сосредоточиться… Теперь, после развода с Дианой, все было иначе, можно сказать, с точностью до наоборот. Освободившись от семейных обязательств, он был занят семь дней в неделю. Работа, поездки к отцу, которого Рус теперь все активнее зазывал к себе, общение с Мышкой, с Вележевыми… И, конечно же, танго и все с этим связанное.
Словом, жизнь била ключом, была очень насыщенной и, как с удовлетворением отмечал Руслан, почти счастливой. Почти – потому что для полного счастья не хватало еще очень многого. Но Руслан говорил себе, что и так уже очень хорошо. Идеалов не бывает, и нечего бога гневить.
Но в тот день все шло наперекосяк.
Ночевал Руслан у отца – тому нездоровилось. И хотя Борис Васильевич уверял, что все нормально, волноваться не о чем – подумаешь, давление подскочило, обычное дело, погода меняется, – Рус все равно остался у него до утра. Спал беспокойно, ворочался на стареньком продавленном диване и все прислушивался, как батя дышит, не стало ли хуже, не пора ли вызывать «Скорую». Утром дважды заставил отца померить давление новым, недавно привезенным тонометром и, только убедившись, что оно в порядке («Как у космонавта», – шутил Борис Васильевич), поехал наконец в Москву, но на сердце все равно было тревожно. Ехать пришлось особенно долго, на дороге отчего-то были постоянные пробки – это в пятницу-то утром, в сторону Москвы! К тому же Руслан, как ему казалось, по пути собрал все, какие только можно, светофоры и постоял на всех переездах. На работу приехал чуть ли не к полудню и там весь день был на нервах: его подчиненные безбожно задерживали сдачу проекта, насажали в работе ошибок да еще и ухитрились все перессориться, что не так уж часто случалось в их коллективе. Самым неприятным было то, что Руслан тоже оказался втянут в эту склоку, потому что в итоге все стрелки перевели на начальника и обвинили во всем именно его. Несколько ребят, в первую очередь Вадим, ведущий специалист, заявили ему, что он слишком авторитарный руководитель, постоянно давит на них и это мешает им полноценно раскрыть свой творческий потенциал. Руслан, разумеется, был возмущен этими словами до глубины души. Это он-то авторитарный руководитель? Да вы, дорогие мои, авторитарных руководителей не видели. Вот уж он посмотрел бы на них, доведись им поработать под началом его матушки… Он потребовал пруфов, подтверждающих его авторитарность и деспотизм, но единственным внятным аргументом, который он услышал (естественно, все от того же Вадима), было то, что «у всех нормальных людей» в пятницу короткий день, а они, «как рабы галерные», должны и сегодня пахать до вечера, как во все будни.
Когда он ехал домой с работы – не столько ехал, сколько стоял в пробках, – позвонила Мышка.
– Привет, малыш, – сказал Руслан, включая громкую связь.
– Привет! – весело прочирикала дочь. – Помнишь, я тебе говорила, что занимаюсь кардмейкингом?
– Это который не скрапбукинг? – блеснул хорошей памятью любящий отец.
– Именно, – засмеялась Маша. – Это просто открытки. Авторские, которые делаешь сам, специально для кого-то. И эти открытки существуют в единственном экземпляре.
– Круто, – оценил Руслан. – Эксклюзивный подарок, значит.
– Ага. У меня для тебя есть такой, – сообщила дочь.
– Да ну? – приятно удивился отец. – И в честь какого события?
– Будто сам не знаешь! Хочу поздравить тебя с разводом.
– Откуда ты вообще узнала, шпион эдакий?! – удивился Рус.
– Так я же на Диану во всех соцсетях подписана, – бесхитростно сообщила Мышка. – Она сразу же, как из ЗАГСа вернулась, опубликовала новый пост. С фотками. Они там с Глебом такие довольные!
– Вот как… – буркнул Руслан.
– Так что если думаешь, что она там льет слезы от расставания с тобой, – безжалостно продолжала дочь, – то можешь не беспокоиться. У Дианы все в порядке. Они с Глебом новую квартиру сняли, обставляют сейчас. А весной собираются пожениться…
Странно, но Русу отчего-то неприятно было это слышать. Вроде бы он сам хотел, чтобы Динька была счастлива с Глебом, даже более того – сам все сделал для этого… Откуда ж такое противное чувство досады? Отчего известие, что твоя бывшая или бывший счастлив с кем-то другим, воспринимается как камень в твой собственный огород, как упрек в твоей собственной несостоятельности, а то и ущербности?
– Мышь, а ты маме рассказала? О моем разводе? – спросил Руслан и услышал в ответ:
– Ха, еще бы! Такая новость! И маме рассказала, и Егору.
– И как они отреагировали? – вопрос вырвался сам собой, словно против воли Руса.
– А никак. Егор вообще не реагирует, когда я что-то о тебе говорю. А мама пожала плечами и спросила, сделала ли я уроки.
Домой Руслан вернулся в отвратительном настроении и, сам не зная зачем, поднялся на третий этаж, в кабинет. К пазлу. Мельком взглянул на стол – и сразу бросилась в глаза деталь, которую раньше он отчего-то не замечал.
