Со своей мамой Руслан Олю знакомить не спешил: не сомневался, что и в этот раз будет все то же самое, как уже бывало не раз, – неприятие и антипатия.
Новый год они с Олей встречали вместе – в компании еще институтских друзей Руслана. И хотя Оля никого там не знала, но на удивление хорошо вписалась и всем понравилась, а с бывшей однокурсницей Руса Лейлой даже потом подружилась, и эта дружба сохранилась надолго.
Миновала зима, и с наступлением тепла они стали встречаться чуть не каждый вечер и уж точно каждый выходной. Гуляли по Москве, каждый раз открывая для себя что-то новое и интересное – оригинальный старинный дом, тихий уютный двор, неожиданную архитектурную деталь в давно знакомом, казалось бы, месте. Так они открыли памятник табуретке на Таганке, каскад прудов в Тимирязевском парке, цветущую сакуру около китайского ресторана в здании редакции «Литературной газеты» и еще много чего, сейчас уж и не вспомнить…
И конечно, как только настало лето, Руслан при любой возможности дарил Оле букеты ромашек, которым она неизменно радовалась так, будто это были по меньшей мере бриллианты.
– Оля, – сказал ей как-то Руслан, когда они сидели у нее на кухне и пили чай, который девушка заварила со смородиновым листом. Шел восьмой месяц их знакомства. – Ну, как это говорится-то… В общем… выходи за меня замуж.
Она коротко выдохнула и покраснела. Эта ее забавная особенность – краснеть по любому поводу – всегда умиляла его.
– Я так рада! – сказала она наконец. – Я тоже люблю тебя. Очень-очень люблю!
Это вышло так старомодно и так прекрасно. Они смотрели друг на друга и улыбались, держась за руки. А через недолгое время вернулась с работы Марина Михайловна.
– Мамочка, – смущенно призналась Оля. – Мне Руслан сейчас предложение сделал.
– Ой, – сказала та. – Не успела войти, а тут такая радость. Русланчик, ты уж давно тут как родной… Ну, давайте скорее ужинать, только руки помою. За едой и поговорим.
Вместе решили, что жить они будут пока что здесь, у Оли, хотя у Руслана были мысли насчет съемной квартиры. Собственно, они были у него давно, еще до знакомства с Олей, – зарплата позволяла. Но в то время с этим было потруднее, чем сейчас, а самое главное – Руслан не решался оставить маму. Та с годами стала особенно эмоциональной и несдержанной. Несмотря на пенсионный возраст, Галина Николаевна продолжала работать и скручивать подчиненных в бараний рог. Но дома расслаблялась, часто жаловалась на плохое самочувствие, легко могла заплакать даже из-за пустяка, так что один только намек на разлуку с сыном вызывал у нее рыдания. И до поры до времени Руслан старался ее не расстраивать. Но теперь-то все изменилось…
Рус надеялся, что на маму произведут хорошее впечатление Олины скромность и обаяние, но надежда оказалась напрасной. При первой же встрече Галина Николаевна устроила невесте сына настоящий допрос, спрашивая о таких вещах, о которых Руслан считал просто неудобным говорить даже со знакомыми людьми: «Какая у тебя зарплата?», «Сколько зарабатывает твоя мама?», «А где твой отец?». Игнорировала принесенный Олей зефир в шоколаде и, даже еще не допив чай, практически демонстративно забрала кружку, ушла из кухни в свою комнату и включила телевизор. Конечно, Оля была в недоумении – ничего плохого она не делала, была вежлива, вела себя вполне прилично. Когда она спросила Руса потихоньку, что случилось, он ответил, что у мамы был очень тяжелый день и болит голова. Они наскоро попили чаю, и Оля засобиралась домой. Руслан пошел ее провожать, по дороге извинился и сбивчиво объяснил, что у его мамы не только тяжелый день, но и тяжелый характер.
– Я поняла, – кивнула Оля и заговорила о чем-то другом.
Когда Рус вернулся домой, мама плакала: «Ты хочешь меня бросить!» И все его увещевания, что ему уже скоро тридцать лет и давно пора подумать о собственной семье, что, полюбив Олю, он вовсе не перестал любить маму и что его женитьба вовсе не означает расставание с матерью, ведь он даже жить будет совсем неподалеку, буквально в пяти минутах ходьбы, никакого действия не возымели. Он уговаривал маму как ребенка, а та, как обиженное капризное дитя, ничего не хотела слушать. В итоге Руслан взял отгул, собрал свои вещи и перебрался к Оле тайком, пока мать была на работе.
На свадьбу – тихую, скромную, праздновавшуюся в небольшом кафе – собралось всего десятка полтора человек, что называется, свои да наши: брат Марины Михайловны с женой и детьми да несколько подружек невесты и друзей жениха, с парами и так. Галина Николаевна не пришла, сказала, что заболела, и, положа руку на сердце, Руслан тогда этому даже обрадовался. Пусть лучше остается дома, чем сидит с кислой миной или, упаси господи, разрыдается в самый неподходящий момент.
