Тогда казалось, что мамины недомогания, на которые та стала постоянно жаловаться, выдуманы ею, чтобы привлечь его внимание, хоть как-то, хоть каким-то способом, но подольше удержать сына около себя. Руслан бесился, но старался брать себя в руки, часто звонил маме, минимум два раза в неделю старался забегать к ней (хорошо, что хоть жили неподалеку), делал все, о чем она просила. Мама зачастила в поликлинику, сердилась, что там большие очереди, что нет нужных специалистов, а те, которые есть, плохие – грубые, невнимательные, непрофессиональные. Руслан стал давать деньги на частные клиники, там маме вроде нравилось больше, но оплата медицинских услуг влетала в копеечку, да и клиники были далеко, приходилось маму туда возить. В общем, лечилась Галина Николаевна весьма активно, но лучше ей не становилось. Она ныла, постоянно жаловалась, что болит то там, то здесь, и все время требовала заверений, что сын «не бросит ее одну умирать».
И Русу приходилось разрываться между мамой и собственной семьей, что с каждым днем становилось все тяжелее, ведь меньше чем через год после свадьбы Оля узнала, что ждет ребенка. Беременность протекала нелегко, молодой женщине хотелось, чтобы муж был рядом, и Руслану этого хотелось, но и не помогать маме он тоже не мог. Оля была молодцом, не обижалась, старалась поддерживать мужа. А с Галиной Николаевной творилось что-то странное – ей никак не могли поставить диагноз. Все анализы и исследования показывали если не норму, то, по крайней мере, некритичные отклонения от нормы, но маме Руслана тем не менее делалось все хуже. Ни онкологии, ни каких-то других тяжелых и опасных заболеваний врачи не нашли, но Галина Николаевна продолжала таять на глазах. Об Оле она по-прежнему не желала слышать, никогда не спрашивала, будто невестки вовсе не существовало, и, даже узнав, что скоро станет бабушкой, не обрадовалась этому, а вновь завела свою шарманку: «Но ты ведь не бросишь меня?» Руслан весь извелся, не выдерживал, срывался на маму, та плакала. Месяца за два до появления на свет Егора Галина Николаевна слегла и больше уже не вставала. А спустя около года после рождения внука умерла. В медицинском заключении причиной смерти назвали сердечную недостаточность – и это показалось странным, потому что с сердцем у мамы вроде было благополучно, только недавно делали кардиограмму. Но так или иначе после ее кончины Руслан вздохнул с облегчением, хоть и стыдился кому-либо в этом признаться, даже самому себе. Ведь мама была еще далеко не стара – всего-то чуть больше шестидесяти. Но суеверная Марина Михайловна сказала, что таков закон природы: когда в семье кто-то рождается, кто-то примерно в то же время и умирает, это обычное явление.
После смерти мамы Руслан затеял было переезд своей семьи, жены и маленького сына, в мамину квартиру, где по-прежнему был прописан, но Оля вдруг стала категорически возражать. Она не хотела переезжать в квартиру, где жила и умерла Галина Николаевна, не согласилась бы на это даже после замены всей мебели и капитального ремонта – на что у молодой семьи все равно не было средств. Наверное, это была первая их с Олей крупная ссора, так как Руслан настаивал – он предпочел бы жить отдельно от тещи. Не то чтобы он имел что-то против Марины Михайловны, нет, она была хорошей женщиной, доброй, заботливой и тактичной. Очень помогала с Егоркой, давая возможность дочке не бросать работу полностью, а когда у Оли закончился декретный отпуск, безропотно вышла на пенсию и засела дома с внуком. Егор рос активным ребенком, озорным, непоседливым и к тому же невероятно самостоятельным и упрямым. Обычно у детей первыми словами бывают «мама», «папа», «баба» или «дай», а у этого парня было «сам». Он все норовил сделать самостоятельно, рано научился держать ложку и все такое, не любил, когда его брали на руки, предпочитал идти, а лучше бежать собственными ногами, тогда и туда, куда считал нужным. Переубедить его было крайне сложно, у мамы и бабушки это еще иногда получалось, у Руслана же – почти никогда. Врач-педиатр советовала отдать мальчика на какие-то активные занятия, чтобы «использовать его энергию в мирных целях». После этих слов Оля тут же записала сына в бассейн, а Руслан несколько часов взрывал интернет, пока не нашел подходящую студию бальных танцев, куда принимали с трех лет. Тоска по танцевальному прошлому так и не отпускала его, и он решил хоть так к нему прикоснуться – хотя бы через сына. Рус мечтал, что Егор сумеет продвинуться гораздо дальше на том пути, который в свое время не удалось пройти ему. Тем более что новые времена открыли столько новых возможностей: международные конкурсы, поездки по всему миру… Но мечтам не суждено было сбыться – Егора танцы вообще не привлекли. На второе занятие он уже пошел со скандалом, а на третье просто отказался идти. При этом в бассейн ходил с удовольствием да и в детский сад тоже, как ни странно, довольно охотно.
