Возненавидел он также и политиков всех мастей республики, которые в такой напряженный момент вместо консолидации вели борьбу за власть, в результате чего установился режим Народного фронта, не имеющий четкой программы, состоявший из гуманитариев, не знавших, что такое руководство страной, особенно в такой исторический момент.
Фуад вернулся в Баку морально подавленный, озлобленный на всех и вся, но вынесший в себе аксиому, что” армяне наши враги”, хотя и понимал, что противостояние это когда-нибудь закончится и придется обоим народам жить рядом, никуда от этого не деться.
После той командировки прошло пятнадцать лет.
За это время многое изменилось.
Скончалась мать и это было невосполнимой потерей. Сам он женился и у него рос сын, усвоивший аксиомы отца. В руководстве КГБ, которое теперь называлось Министерством Национальной Безопасности, произошли изменения и Фуад перевелся в военную прокуратуру.
Был он на хорошем счету, поднимался по карьерной лестнице довольно быстро, поговаривали, что ему подыскивают место прокурора в одном из районов Баку.
Именно к нему, Фуаду Багирову и попало дело Рашада Мустафаева, недавно переданного азербайджанской стороне по линии Красного Креста.
Все в этом деле ему стало ясно после первого же ознакомления с материалами.
Он отодвинул от себя папку, откинулся в удобном кресле и нажал кнопку вызова.
2.
Конвоир ввел в кабинет коротко остриженного, загорелого молодого человека с наручниками на запястьях
Фуад кивнул и конвоир вышел.
– Ну, что ж, садись,– он показал рукой на табурет перед собой
Арестованный сел, понурив голову.
– Курить будешь? – Фуад протянул пачку”Kent”а,– Извини, у меня наши, ты, наверное, там армянские привык курить?
-Без разницы, я все курю.
-Ну, тогда рассказывай. Все по порядку, с самого начала.
-А что рассказывать? Родился я в селе Солтанлы Джебраильского района, в тысяча девятьсот девяносто втором переехал вместе с семьей в Баку.
-В девяносто втором?– переспросил Фуад,– То есть за год до оккупации района. Что ж вы так рано бежали? Тогда еще ничего не предвещало печального конца.
-Не знаю. Отец так решил. А вы, что, хотели, чтобы мы остались там и нас постигла судьба ходжалинцев4.?
-Так ходжалинцы хотя бы остались,– жестко ответил Фуад,-А вы бежали, вместо того, чтобы свой район, свое село, свой дом защищать. Или помогать тем, кто пришел защищать вас. Твой отец стал беженцем за год до бегства. Какие же вы беженцы?
Арестованный промолчал, понурив голову.
-Рассказывай дальше, – Фуад закурил новую сигарету, но ему уже не предложил.
-В две тысячи первом году я был призван в армию Низаминским райвонкомиссариатом и направлен на передовую в Тертерский район.
-Вот с этого места поподробнее.
-А что поподробнее, господин следователь? Попал я в часть, где царила “дедовщина”, казнокрадство, взятничество. С питанием было плохо, с гигиеной тоже, купаться не всегда удавалось.
Три месяца ужасно для меня прошли. Да не только для меня, были некоторые случаи побега из части, это дезертирством называется, их находили и возвращали, им после этого еще хуже становилось. Были моменты, когда и я подумывал о побеге.
Через три месяца нас перебросили на линию огня. Вы не поверите, как мы обрадовались! Думали теперь- то легче станет, с “дедовщиной” покончим, питание лучше станет. Да куда там! Ничего не изменилось,– арестованный тяжело вздохнул.
– Все это известно, было давно, теперь наша армия прекрасно вооружена, части обеспечиваются питанием от и до, лично мы ведем борьбу с всякими проявлениями “дедовщины”. Дальше.
-Дальше? – он пожал плечами,– Был август, командир отделения сержант Фархадов меня и еще трех солдат взял с собой в соседнее село, мы должны были привезти заготовленные для нас продукты.
По дороге машина сломалась и командир приказал мне двигаться в село одному, чтобы все там проверить и подготовить к их приезду. Я и пошел.
-Еще до твоего возвращения сержант Фархадов заявлял на следствии, что ты самовольно оставил боевых товарищей и ушел в неизвестном направлении.
-Как это сам? Как можно было бы там самому уйти? Все мы были вооружены автоматами, если бы я сам, то они в любой момент остановили бы меня выстрелами.
-Твой командир заявлял, что они были заняты ремонтом грузовика, а ты в это время успешно скрылся.
-Врет он. Чтобы себя обелить врет. Я пошел по его приказу. Сначала шел по дороге, потом решил скосить и пошел через поле. Это было близ села Гасангая. Шел я и, видимо, заблудился. Вышел через некоторое время к селу, обрадовался, прямиком к первому домику направился. Меня окликнули, на нашем, азербайджанском, я и не подозревал ни о чем. А оказалось, что я по ошибке вышел к селу Гейарх, занятого армянами.
Вначале ничего не понял, но потом, когда меня окружили и я услышал армянскую речь – как будто заморозили меня, стою и не двигаюсь.
-А чего ты истуканом стоял? У тебя же автомат был. Не пришло в голову пострелять ?-ехидно спросил Фуад.
-Не пришло. Я в тот момент так испугался, что не только про автомат, все на свете забыл.
– И что? Как прошло первое знакомство?
