Я покидаю Вас,– Пеплинский приложил два пальца к виску, – Я не часто бываю в таких кругах и практически никогда не веду такие беседы. Считаю себя полностью правым во всем и никто меня в этом не переубедит.
А в остальном прошу простить, я, наверное, испортил Вам праздник. Прощайте, и да будет с Вами благословление господне.
________________________________________________________________
1. Я презираю людей, чтобы не любит их (франц.) прим. автора
3.
Вернувшись домой, он первым делом позвонил сестре, самому близкому человеку, который у него остался.
Ядвига работала бухгалтером на заводе ”Баккондиционер”, была замужем и жила отдельно. Но каждый день созванивалась с братом. Именно она нашла номер телефона профессора Гоца и рекомендовала его Эдварду.
Пеплинский обхватил голову руками и телефонная трубка упала на диван.
Он медленно, задумчиво поднял ее и положил на рычаг. Обернулся на стоявший в углу письменный стол: на нем аккуратно разложены листы белой стандартной бумаги. Эд медленно встал, подошел к столу и, не присаживаясь, схватив из пенала первую попавшуюся ручку, быстро написал:
“ О смерти. Размышления молодого человека, узнавшего примерное время своей кончины”.
“ Каждый человек, который живет на земле, знает, что существует смерть.
Знаю и я. Но, как и каждый человек, любящий жизнь, мечтающий о своем будущем, я думал: Нет, я не умру. Умрет другой, но не я. Это просто невозможно, у меня такие гениальные планы. Я не должен умирать!”
Где-то я читал о двух типах людей, которые говорят о смерти.
Первые суеверно говорят, что не умрут.
Вторые специально говорят о ней, надеясь этим отдалить смерть и продлить свою жизнь.
Вранье! Все вранье! Все на что-то надеются. Никто. Даже если вслух он спокойно говорит о своей жизни и смерти, не верит в душе, что он умрет. Где-то в уголке мозга теплится мысль: А вдруг?
Даже безнадежно больной, лежа на смертном одре, надеется на какое-то новое лекарство, на какую-нибудь случайность. Он надеется и эта надежда дает ему силы.
Если отнять у человека надежду-это убьет его. Будет просто незачем жить. Ведь вся человеческая жизнь есть ни что иное, как надежда”.
Кисть заныла, пальцы заболели от чрезмерного нажатия на корпус авторучки. Эдвард закусил губу и сделал пару вращательных движений рукой. Чтобы не потерять нить мысли, он повторил последнюю фразу вслух и тут же дописал:
“Надежда – смысл всей нашей жизни на протяжении многих лет. Именно она не дает человеку опускать руки в борьбе, пробиваться через бурные воды жизни к своему счастью.
И человек борется. Пробивается. Вернее, просто барахтается на поверхности, называемой жизнью, гонимый Судьбой.
Но ему кажется, что он пробивается. Получив от распутницы Фортуны какую-нибудь подачку, человек сразу же поднимается в своих глазах, даже становится невыносимым в глазах окружающих, на всех углах кричит о своем счастье.
А Судьба стоит, еле сдерживая материнскую улыбку, думая: ”Пусть порадуется, пусть! Не будем отнимать у него надежду, все равно он скоро умрет!”
Так, посмеиваясь, Судьба и Фортуна ходят по миру, от души смеясь над маленькими человечками, которые верят в надежду и в скорое изобретение бессмертия.
Но все умрут. Рано или поздно. Сразу или мучительно больно. И только Судьба и Фортуна будут холодно взирать на кучку безумцев, проповедующих Надежду и Бессмертие”.
Эдвард отложил авторучку и перечитал написанное. Сумбурность мысли не понравилась ему. Он посмотрел на часы и дописал:
“Так неужели я, Эдвард Пеплинский, не проповедующий бессмертие, потерявший веру во все живое, неужели я начну бороться со Смертью, пробиваться сквозь?
Нет, смерть неизбежна. Так почему я должен насиловать себя и свой организм?
Этим, быть может, я отдалю свой конец – не более. Я никогда не выиграю свой матч у Смерти. Это заведомо проигранный матч. Именно поэтому в оставшиеся мне три-пять лет надо жить так, как хочется, в свое удовольствие. И может быть, сделать такое, что вошло бы или вписало мое имя в историю. Ведь стал же Наполеон в двадцать четыре года генералом!”
Последние строчки понравились ему особенно. Он самодовольно улыбнулся.
По линии Красного Креста
15 июля 2008 года. Пресс-релиз
Репатриация азербайджанского военнослужащего при посредничестве МККК.
Женева (МККК) – 15 июля 2008 года при посредничестве Международного Комитета
Красного Креста (МККК) был репатриирован один азербайджанский военнопленный, Рашад Мустафаев, 1983 года рождения, который находился в плену в Нагорном Карабахе.
Передача бывшего пленного азербайджанской стороне произошла близ села Баш Гервенд Агдамского района Азербайджана.
Действуя в качестве нейтрального посредника на основании предоставленного ему мандата, МККК содействовал репатриации освобожденного пленного по просьбе азербайджанских и армянских властей.
