– А что?– Пеплинский улыбнулся, – Пусть продолжают. Мне нравится, когда меня прокатывают. Человек, в данном случае я, мобилизуется и разговор принимает очень интересное направление. Получается вполне светская беседа. Не так ли?
– Вы слишком высокого мнения о себе?
– Разве я дал повод такому предположению?
– С Вами очень трудно разговаривать. Вы отвечаете вопросом на вопрос.
– Это лучшая черта светских львов, – улыбнулся Пеплинский, – И профессиональных разведчиков. Вести беседу это тоже искусство, черт возьми.
– А, рассуждая так, не думаете ли вы, что ставите в неловкое положение окружающих? Вы и со своими ближними так ведете себя?
-У меня нет ближних, кроме сестры. К ней я испытываю братскую привязанность и должную почтительность. Остальных я презираю. Je meprise les gens pour ne pas les aimes.1
-А не думаете ли Вы , что люди отплатят Вам той же монетой? – спросил дядюшка, – Если не ближние, которых у Вас нет, то общество?
-Простите меня, – ухмыльнулся Пеплинский, -Но я никогда не забочусь о том, какое впечатление произведу на окружающих. А общество…
Я никогда не думаю о нем. Оно меня не защищает и занимается мной только тогда, когда я совершу что-либо или когда оно хочет навредить мне. Общество остается у меня в неоплатном долгу, ибо хотя я и отказываю ему в уважении, но все – таки очень терпим к нему.
– Браво!– зааплодировал отец Лиды, – Я восхищаюсь Вашим непревзойденным эгоизмом.
– Это не только мой, – отказался Эдвард от первопроходства, – Это не мои слова, я немного подправил оригинал, но полностью согласен с автором и следую им всегда.
– И все-таки в Вас сильно развито собственное “я “, – не унимался дядюшка
– Как сказать, – Эдвард достал сигарету и взглядом попросил разрешения закурить
– Курите, -кивнул дядюшка, – Я и сам хотел, да вот за разговором забылся. Простите за нескромный вопрос: сколько Вам лет?
– Двадцать три. Это имеет большое значение7
– Вы слишком молоды, у Вас все впереди, а уже так эгоистичны. Проблемы нигилизма?
– Еще раз простите меня, но Вы принадлежите к тем людям, о которых в Библии сказано, что они имеют уши и не слышат, имеют глаза и не видят, -будто выстрелил Эдвард
-Не понял?
-Я хочу сказать, что уже по моим мыслям, моим теориям, моей речи, да и манере вести себя вы должны были понять, что я стою выше, может быть ненамного, но выше моих сверстников. Понимаете, мне скучно в этом обществе, я задыхаюсь в нем, и даже идущие сейчас в стране процессы не увлекают меня. Насквозь прогнившее общество, общество двуногих тварей, взяточников и карьеристов, подлецов и мерзавцев.
Вы, – Пеплинский начал распаляться, – смотрите на вещи с общественной точки зрения, материальной и обыденной. Все Ваши мысли сосредоточены на человеке. Но это же глупо! Почему Вы замечаете вокруг себя только человека, которого назначают и снимают, который рождается и умирает?
Посмотрите, сколько вокруг неизведанного, а Вы мелочитесь, ограничиваясь человеком.
В мире все относительно, включая и высшее достижение природы – человека. Вам ведь не надо доказывать, что человек смертен? Жаль, что Вы не хотите понять-в жизни самое главное – смерть!
Его слушали зачарованно. Казалось, Пеплинский олицетворял собою спустившегося на землю Мессию.
– Знаете, – Эдвард несколько успокоился и прикурил от зажигалки потухшую сигарету, -года два назад я разговаривал с одним молодым человеком из духовной семинарии. Когда он выслушал меня-воззвел руки к небу и произнес: “Брат мой, Вас обуяла гордыня: Вы превыше других, но превыше вас Бог!”
Я сказал ему, что в Бога не верю и доказал, что я нечто больше, чем обо мне думают. Я познал себя, ибо изучение мира надо начинать с себя, а не с прошлого и не с других цивилизаций, как это делают у нас.
Именно поняв себя, я остался вне всяких партий и течений, всяких фронтов и организаций. Я, как Наполеон, имею право воскликнуть:”Партия, к которой принадлежу я, состоит из одного человека-это я!” Именно поэтому я выбрал себе такой герб: земной шар проткнут шпагой и девиз: Или все или ничто!
– Вы больны!– вскричал сосед с какой-то радостью в голосе. Параноик или шизофреник. Я где-то читал про это: эндогенная форма шизофрении.
– Если бы я был уверен, что все вышесказанное было изложено психически здоровым человеком, то я бы снял перед ним шапку, – тихо сказал отец виновницы торжества
– Которой у Вас нет, -подразумевая шапку сказал Пеплинский, – Такой поступок слишком благороден, поэтому неестественен.
– Вас надо изолировать, – сказал дядюшка
-А почему не убить? – спросил Эдвард
-Смерть слишком желанна для Вас
-А-а, ясно. Вы садист. Жестокий тиран. Дай вам власть, и Вы наделаете много зла. Как одна фраза иногда четко характеризует человека и открывает на него глаза окружающим.
– Я бы не потерпел в своем доме такого наглеца, – встал сосед
– Правда всегда остается правдой, мсье. Вопрос лишь в том, кто и как ее преподносит. А реакция на нее всегда неоднозначна.
