"Ловец удачи" переступил порог, возвращаясь из морозного утра обратно в дом, покосился на сорванную с петель дверь и перевел взгляд на дрыхнущего у печи Грэфа. Взъерошив волосы, полукровка подошел к феларцу походкой журавля на болоте, сиречь аккуратно переступая своими длинными ногами через распластавшиеся по полу тела спящих могучим сном наемников, о чем можно было судить по сотрясающему стены столь же могучему и дружному храпу.
У ран'дьянцев похмелье заменяла лень. Лень приходила из ощущения опустошенности, а оно приводило с собой также и агрессивность. Последнее особенно обострялось, если жертву такого комплексного и непростого недуга пытались заставить что-нибудь сделать. Причем сделать срочно или спешно. Короче, взывали к мобилизации того, что было как раз в упадке.
- Грэф! - голос Карнажа был с тем самым неприятным металлическим отзвуком, который он приобретал всякий раз, когда полукровка был не в духе.
Феларец пробурчал что-то невнятное, поежился и развернулся носом к печке.
- Ну, как знаешь, - процедил Феникс, занося ногу над заманчиво свесившимся со скамьи седалищем наемника.
Тард поздно спохватился, решив вернуться в дом, где еще спали мирным сном его товарищи по оружию. Спросонья Бритва не сразу вспомнил, что на сей раз ему нужно явиться к матриарху обязательно с Горттом, и еще позже догадался, что посылать за рыжебородым гномом Карнажа, разворачивая того с полдороги от казарм темных эльфов, было, мягко говоря, не лучшей идеей. Ведь полукровка шел за горячей водой для своего лангвальдского чая.
Глава убийц драконов лишний раз убедился в сказанном выше, когда услышал громкий сиплый крик, которому воспоследовала отборная брань, наверняка заблаговременно собранная владельцем во всем своем цветастом многообразии и уникальности словоформ со всех доков Шаргарда и прилегающих к ним окраин.
- Где?! - перешел прямо к делу Карнаж.
- Кто!?
- Гортт.
- Нашел о чем спросить с утра пораньше!
- В том-то и дело, что не нашел.
- Если ты его пытался добудиться так же, как меня, то я не удивлюсь, если он провалился до самой преисподней! Вот тамошних чертей и вопрошай! - Грэф утвердился в сидячем положении, одной рукой сонно протирая глаза, а другой держась за поясницу, - Уф!
- Завались! - Бритва оттолкнул "ловца удачи", мгновенно оценил наметанным взглядом окружавшую его картину и, тоже не найдя того, за кем отправил полукровку, приложил палец к губам, - Тихо.
Грэф и Карнаж замолчали.
Бритва поднес ладонь к уху и принялся слушать храп наемников. Прошло несколько минут, и Тард уверенно показал пальцем на окно противоположной стены, вернее, на сваленную перед ним гору из столов и стульев. Скорее всего, ее соорудили убийцы драконов вчера или уже сегодня, когда расчищали место для ночлега по походному принципу: где упал, там и кровать.
- Отзовись! Где ты, дружище!? - позвал Тард.
Из-за сваленного на бок стола поднялась в воздух мощная и крупная ладонь. Задрожав, кисть сжала пальцы и слабый голос, приглушенный нагромождением мебели, ответил невыразимым в своей жалости призывом: "Браты, выручайте".
- Мужики! Гортта придавило! - окончательно проснувшись, возопил Грэф.
Все трое, не сговариваясь, кинулись на выручку гному, по дороге перебудив половину наемников. Не одна рука была отдавлена в поднявшейся кутерьме, как, впрочем, и нога, ведь пинки с тычками по цепочке прокатились по всем телам на линии от дверей до самого окна, уподобляясь осыпающемуся карточному домику.
Когда рыжебородого гнома не без труда извлекли из завалов мебели, он напоминал вынутого из дупла филина, щурясь на весь белый свет и поочередно моргая то правым, то левым глазом.
- Скотина, - обласкал друга Тард.
- Пьяница, - поддержал Карнаж.
- Кто? Что? - Гортт обвел собравшихся сосредоточенным взглядом, - Я?... Никогда!
- Обошлось, - заключил Грэф.
- Поднимай задницу, - поторопил Тард, - К матриарху надо идти. Сам знаешь, как всегда, перед отъездом...
- Да-да, получить "бумаги".
- Завались!
- Ах, да! Молоты Швигебурга! О чем это я?!
- Какие еще "бумаги"?
- Карнаж, это неважно, - оборвал Бритва, толкая рыжебородого гнома к дверному проему, - Пошевеливайся же, пивная бочка!
- Да иду я, иду! - засопел Гортт, пытаясь сохранять равновесие, что посреди шевелящихся на полу наемников было отнюдь непростой задачей.
Карнаж и Грэф тоже решили выбираться на свежий воздух, так как в помещении, пусть и при открытых, вернее, сорванных с петель дверях, все равно было, как говорится, хоть топор вешай.
Один из гномов на их пути резко поднялся, опершись на скамью у стены, и осоловело уставился на полукровку и феларца:
- А кого придавило-то?!
- Всех, - не растерялся Феникс.
- Оу! - гном хлопнул себя ладонью по лысине и в глубокой скорби повалился обратно на пол.
