— Нет, хватит! — не выдержала Сандрия. — Мой нагрудник, это мой нагрудник и мой герб!
Удара больше не последовало. Антониан, тяжело дыша, с опаской раскрылся — наёмник опустил ремень и присел на пол.
— Последним признанным наследником Норзесилла был Эремис Ренелькам, — сказал он. — Кем ты приходишься ему?
— Дочерью, господин.
— Хорошо, — кивнул наёмник. — А это твой брат?
— Да, господин.
— Понятно…
Наёмник выпустил клубок дыма, поднялся и забрал факел. Антониан прижал голову к прикованной руке, вытирая рукавом куртки слёзы и кровь с лица. В быстро удаляющемся свете он успел заметить перекошенное от страха лицо Сандрии, а потом наступила кромешная темнота.
— Что ты наделала? — дрожащим голосом сказал Антониан, успокоившись. — Нам теперь конец…
— Замолкни, — бросила Сандрия и откинулась спиной на холодную стенку. — Ради Аромерона, закрой рот…
***
Остаток дня Ринельгер провёл, ухаживая за Сенетрой. Её состояние постепенно улучшалось, но прогресс был несоизмеримо мал, и потому раз в два часа чародей вливал ей в рот раствор из корня анисима и листьев мелиссы. В перерывах он заполнял дневник, но уже лекарскими заметками, а также написал список трав и настоек для служанок, но, к глубокому своему разочарованию, понял, что девочки не умели читать. Потому было решено одному, чтобы не привлекать внимания, сходить на рынок, хорошо замаскировавшись.
За целый день Ринельгера никто особо не беспокоил: Ветер после встречи с Анахетом заперлась в покоях, и чародей чувствовал искры от её заклинаний, а командир приходил утром, чтобы проведать Сенетру и передать, что сегодня отряд для осторожности не будет покидать территории поместья. Часто заглядывали Ирма и Фирдос-Сар — эти двое нашли общий язык, играли в кости, точнее сарахид учил азартным партиям остварку, а та пыталась с ним философствовать. «Прекрасная парочка», — по-стариковски хмыкнул Ринельгер, когда дослушивал очередной рассказ Фирдос-Сара о пылкости новой соратницы.
Накинув тряпки и кольчугу, в которой чародей притворялся солдатом-дезертиром, он обнаружил на рукавах пятна крови. Снова кольнуло в груди — бедняжка Нелла, ведь Ринельгер даже не побеспокоился о её достойном погребении. Хотя какое тут могло быть погребение после жестокого убийства? Нашли ли стражники среди пепла хоть какие-то обугленные косточки? Были ли у Неллы дети, что так и не дождались готовую на всё ради хлеба маму? Впрочем, вряд ли у Неллы за эти годы появился хоть один ребёнок, но судью в голове уже не унять.
Ринельгер, совсем потеряв от таких мыслей настроение, вышел в коридор, натягивая на голову капюшон, и спустился в гостиную залу.
— Куда собрался, чародей? — Фирдос-Сар с кубком в руке сидел, словно статуя, в конце стола, в его самой неосвещённой части.
— На рынок, за лекарствами, — Ринельгер даже не обернулся к нему. Времени в обрез, а по улицам шастали наёмники Рубинового Войска, купленные Эриганном. Не хотелось бы повторить драку в таверне или на ступеньках храма.
Он пересёк приёмную залу, вышел во двор, чтобы немного постоять на крыльце, прежде чем глаза привыкнут к тьме.
От ворот в поместье пробежал, чуть не сбив Ринельгера с ног, легионер. Его сослуживцы сбегались со всего двора, выстраивались. Кто-то спросил, что произошло. А во тьме алой ночи за забором была слышна возня, звон металлических пластин кирасы и кольчуги, лошадиное ржание.
— Проклятие…
Кажется, поход на рынок отменялся. Быть может, не только он. Ринельгер не сдвинулся с места, даже когда к ступенькам вышла сама Ветер в сопровождении Энарда и Ардиры.
— Чем могу быть полезна, господин Катилус? — голос магистра не выражал абсолютно ничего.
У ворот поместья собралась половина стражи Ветмаха, постепенно они расползались по периметру. Легионеры магистра уже заняли все ключевые посты и были готовы дать отпор в любой момент. Отряд расположился у крыльца.
— Вчера под вечер, — силуэт префекта показался в решётчатых воротах. Фонарь одного из стражников осветил его лицо, — капитану стражи сообщили, что ваш сарахид вместе с чародейкой убили нескольких постояльцев в «Громовом Роге». Ваши люди обманом проникли в стражу города и носили наши цвета, используя их в корыстных целях. В ней же они убили ещё нескольких гостей города. В другом районе сгорел сарай и два дома — пламя было магическое, и мои люди долго не могли его затушить. Как вы объясните всё это?
— С каких пор вы вешаете обвинения без доказательств? — воскликнула Ветер, спустившись с крыльца. — Кто-нибудь может подтвердить и опознать моих солдат? Или, может быть, это сделала лично я? Я подожгла дом, сарай, что-то там ещё? Мне нужны чёткие доказательства, господин префект, со всеми печатями и свидетелями.
— В городе больше нет сарахидов и чародеев, — было видно, как Катилус покраснел. — А свидетелей предостаточно. Госпожа магистр, мы приняли вас со всем нашим гостеприимством, несмотря на ваши угрозы в крепости. Но вы нарушаете закон Ветмаха, более того, нарушаете закон Ригальтерийской империи, которую вы так чтите. Боюсь, я вынужден потребовать, чтобы вы и ваши люди покинули Ветмах.
