Ринельгер вспомнил, что рунариец вёл записи, но все они остались под завалами в пещере на Пустынном берегу. И за ними уже не вернуться. Ничего материального, что могло бы рассказать о проделанной работе, об успехах и конечных целях, не осталось. Лишь приходящие видения из прошлого.
Чародей сел на кровать, зажёг свечу и склонился над дневником, уходя глубоко в себя. Случайная гибель Зериона — его рук дело, и всё, что мог сделать Ринельгер, так это продолжить его поиски. Из глубин сознания приходили обрывки фраз, перед глазами плясали выведенные чёрными чернилами на абсолютно белой бумаге буквы, а чародей пытался отразить эти воспоминания на страницах дневника: но лишь каракули, неразборчивые и ничего не значащие, отпечатывались на пустых страницах.
Ринельгер со злостью захлопнул книжку, заглянул под кровать и достал завёрнутый в тряпку серпообразный меч. Ключ к башне, он был уверен. Но до сих пор ни словом не обмолвился о находке ни командиру, ни магистру. Чародей боялся рассказывать, как он добыл клинок. Прежде всего просто произносить это вслух. Не раз Ринельгер замечал на себе странный взгляд Ардиры, будто бы он видел чародея насквозь. Может быть, командир начал что-то подозревать? Путеводитель дал ему массу возможностей искать и следить, почему бы не расколоть одного из бойцов команды, самого сомневающегося в действиях руководства? Ринельгер снова поймал себя на мысли, что побаивался того, что сумел достичь. Видения, знания, потеря контроля над сознанием — казалось, его же Мощь пожирала его самого. Дар оборачивался проклятием. Была бы рядом Кассия…
За столом все сидели хмурыми: предстоящий день казался самым тёмным за все годы наёмничества. Странное ощущение приближения опасности, потерянность, снова сомнения. Уж не Путеводитель ли о чём-то пытался предупредить? Как сказала Ветер, его сила коснулась всего отряда. Кабатчик по имени Гарис, худой, как скелет, мужичок, подал завтрак — водянистую кашу с салом, но обрадовал элем, заказанным Ардирой. Когда посторонние удалились, командир сделал глоток и сказал:
— Мы идём на поиски башни. Сегодня. Вчетвером.
— А пташка?
— Чародей позаботился о том, чтобы она была под присмотром, — ответил Ардира. — Мы вернёмся вечером, в крайнем случае, следующим. Комнаты я оплатил на три недели вперёд.
— Ветер может ещё долго не возвращаться, — вставил Ринельгер. — Закончим поиски и оставим башню без присмотра?
— Я не собираюсь рисковать бойцами ради её башен, ключей и прочего говна. Найдём башню, разведаем её и дождёмся магистра. После получим деньги и уйдём к Алормо. Доедайте. Сарахид, возьми у Гариса еды на дня два. Ирма, хорошенько подготовься. Боевые заклинания и прочее. Чародей, твоя лекарская сумка, способности — в общем, ты знаешь.
С какой усталостью говорил командир. Будто бы не спал целую вечность. «Нужно будет по возвращении его осмотреть», — подумал Ринельгер. Распри распрями, а долг лекаря превыше всего.
Пока завтрак заканчивался, Ринельгер снова погрузился в чертоги разума. После башни отряд хотел уйти, но чародей не поддерживал эту идею. Впервые, спустя почти пять лет, он оказался среди своих, среди имперцев. Ветер была к нему благосклона. А ведь когда она достигнет цели, Мёртвый Легион тяжёлой поступью направится либо к Анхаелу, либо к Рунайро.
Она соберёт войско, огромное войско — Ветер желала власти, желала стать верховной леди Ригальтерии. Ринельгер ощущал это. Честолюбие, амбиции в её жилах струились, будто в юной леди. И вслед за её восхождением воцарится новый порядок, построенный на принципах империи. И Ринельгер был согласен на жизнь в таком мире.
Кроме того, у него осталось дело. Дело Зериона, которое следовало завершить не только во имя светлой памяти. Страж. Следующий цикл мира. Старые боги. Нет, теперь Ринельгер не имел права снова затеряться в наёмничьей шайке. Единственная, кто мог его удержать — Сенетра. Она пропадёт без него, особенно после последнего боя.
Отряд покидал трактир медленно: какая-то скованность поселилась в телах, будто сами боги предостерегали в сей день отрываться от тёплого очага. Погода была такая же, как и в сердцах: пасмурная, от чего алые небеса стали почти такими же чёрными, как ночью, растелился туман, в воздухе пахло грозой. Часто так природа обманывала обывателя, предвещая дождь, но ни капли не падало ещё неделями.
Предместья просыпались рано, и на улице поднимался гул. Жителей окраин Ветмаха не интересовали дела, происходившие в стенах города, а стражи здесь почти не было — лишь у ворот стояли небольшие кордоны, со вчерашнего вечера никого не впускавшие и не выпускавшие. Отряд выбрался из трактира спустя пару часов сборов, и сразу же двинулся к месту, где их высадила Ветер, а потом с помощью бури унеслась куда-то на юг. Почему-то Ардира решил начать дело именно с того места.
