Зачем же ей понадобился какой-то жалкий смертный, ничем не примечательный ни по силе, ни по славе? Да, Зерион заслужил зваться другом Народа, но он не его часть, а ведь многие маредорийцы не видели и не слышали Матерь. У рунарийца голова шла кругом от возникающих в голове вопросов, пока лодка Араоха медленно плыла по безмятежной водной глади. Река то или пруд, Зерион не знал. Над поверхностью возвышались огромные плачущие ивы, развесив ветви к самой воде. Ни ветра, ни колыхания — всё словно застыло во времени, а пространоство наполняло щебетанием невидимых певчих пташек.
Араох остановил лодку, лениво огляделся и жестом указал Зериону вылезать за борт. Рунариец изумлённо осмотрелся — впереди начинался густой туман, и до земли, если она и была, плыть ещё сажени четыре. Спутник молча ждал — говорить в Кредохарте нельзя. Зерион осторожно высунул ногу, но ступня не погрузилась на дно. Чары.
Рунариец слез, крепче сжал посох и повернулся к Араоху: тот повёл лодку обратно. До Матери нужно идти в одиночку. Он сделал шаг, потом второй. Неуверенность не покидала его, сомнения, рождённые целым спектром переживаний: от страхов погрузиться в озеро до встречи и разговора с Матерью. Она — последняя из древних существ в нынешнем веке. Какие тайны и истории она знала? Зачем хотела его видеть?
Зерион сделал шаг в неизвестное. Туман поглотил его, ветер тепло дунул в лицо. Рунариец зажмурился, но не прекратил движения. Он открыл глаза и словно оказался в другом мире: пары рассеялись, впереди на островке, окружённом озером, раскинулась гигантское древо. Всего одна дорога вела к нему, к центру, к Матери. Рунариец прошёл по ней. Царящая вокруг безмятежность медленно убаюкивала страхи, скребущие сердце.
Цветущая, нетронутая поляна блестела росой, переливалась яркими красками всевозможных цветов. Зерион не терял бдительности. Пусть святилище и вселяло покой, но что-то древнее внутри рунарийца боялось, принуждало к бегству. Зерион подошёл к мощным корням древа, выставил посох перед собой и припал на одно колено. Она выросла прямо из мощного крона, зелёная, как и Народ, но мало чем на них похожая. Матерь была словно частью древа, но Зерион чувствовал, что это обман, иллюзия и защитная оболочка.
— Зерион оун Деллан тиль Горн, я приветствую тебя в моём доме.
Рунариец не поднимал головы. Её голос звучал у него в сознании, и только мыслью он мог отвечать.
— Цикл мира скоро завершится, — её голос звучал отрешенно, будто у приговорённой к смерти. — Царство Порядка и Хаоса кончится.
— Спустя столько времени…
— Всему приходит конец, Зерион, — её печаль пронзало сердце рунарийца. — Лерон и Залас ослабли настолько, что не в силах держать равновесие. Их дети не справились, а из глубин веков поднимают головы властители прошлого царства. Они жаждут реванша. Лерон и Залас ослабли…
Зерион молчал. Матерь тянула паузу, подбирая слова.
— Я знала, что день, когда всё ляжет на плечи смертных, настанет, — продолжила, наконец, она, — но его боялась. Новый цикл начнётся в тот самый час, когда взойдёт солнце новых властителей. Духи уйдут. Поток закроется.
— Ты сказала, властители прошлого царства. Я не понимаю. Это… древние?
— Предвещают они кровавое царство, его возвращение. Их мало, они хитры, скрытны. В сетях их обмана запутаются те, кто отчаялся.
— Что я должен делать? — спросил беззвучно Зерион.
— Паладин будет здесь, очень скоро, — произнесла Матерь. — Даже по меркам смертных. Народ не остановит его, не остановит его госпожу Рунайро. Паладин призовёт меня к поединку, и мы проиграем оба. Потому что самое главное случится не здесь, а в столице.
— Капитул ошибся…
— Тебе не следует здесь погибать.
Зерион не ответил.
— То, что случится, не самое страшное, — продолжала она. — Процессу нельзя мешать.
— Я не понимаю, Матерь… до сих пор не понимаю!
— Один из Стражей переродился, Зерион. И его сердце пронзает отчаяние — я чую его где-то на севере, в Норзрине. Сильный Страж, он отчаялся. Найди его и успокой. Переубеди — скажи, что его родитель не бросил его. И если не получится, уничтожь сталью Керамара.
***
Имя, последнее слово легендарной Матери отпечаталось в голове Ринельгера. Долгий сон, изнуряющий, глубокий. Теперь уже у чародея закружилась голова. Зерион казался дезертиром, влившимся по обыкновению в наёмничью группу, ничего особенного. Но нет, мало того, что он оказался из рода Делланов, одного из самых могущественных семейств Ригальтерийской империи, был близким родственником второго верховного лорда Аллесиоса оун Деллан тиль Горна, но и нёс на плечах бремя священной миссии. Он определял направление отряда, почти всегда проводя его через центральные провинции севера империи. Четыре года Зерион терпеливо исполнял волю сгинувшей в пучине войны Матери, служил уничтоженному мятежниками и катаклизмами лесу, собирал сведения, искал кого-то или что-то, носившее имя Стража.
