Смотрела и молчала.
Казалось, она передумала говорить. Её зрачки расшились от страха, она даже моргнуть боялась. Стальной нож я отложил в сторону, а вот костяной оставил над правым глазом Сильвии. Освободившейся рукой обхватил её под подбородком, пропустил через ладонь кодо и…
…темнота.
Ничего.
Я не увидел ничего, ни одного её воспоминания, будто заглянул в беспроглядный колодец, в чёрный лабиринт из бесконечных стен.
Моё кодо натолкнулось на преграду и вернулось обратно в ладонь.
— Ты не сможешь, — прошептала Сильвия, продолжая глядеть на остриё кинжала. — Ты не увидишь моих мыслей. Скорпион даёт мне защиту от ментальной фильтрации.
— Скорпиона у тебя уже нет.
— Но защита осталась. Ты ничего не сможешь с этим поделать.
— Почему не смогу? Я легко вырежу тебе глаз, а разговаривать ты сможешь и без него.
Сильвия покосилась на меня.
— Если ты сделаешь мне больно, я закричу. А если я закричу, то нас обнаружат, а потом тебя немедленно арестуют. Я скажу, что ты пытался меня изнасиловать. Скажу, что ты извращенец и покушался на кровную сестру. Мне поверят. И знаешь почему? В своё время газеты расплодили про тебя разные слухи… а слухи… слухи, Тео, люди помнят намного лучше чем законы… ты же знаешь.
Её губы дёрнулись в усмешке.
Без действия Печати тёмный плащ, окутывающий Сильвию мраком, исчез, а сняв платье, она осталась в одном нижнем белье и чулках. Если б нас кто-нибудь сейчас увидел, я бы точно не отвертелся.
Только Сильвия не спешила звать на помощь.
— Так чего не кричишь? — спросил я. — Свою же семью боишься? Они ведь не знали, что скорпион у тебя, правда? Они ж тебе голову оторвут, если узнают. Всё верно?
— Не твоё дело, — сквозь зубы процедила Сильвия. Её щёки раздулись от напряжения, правое веко нервно дёрнулось. — Без меня ты Хлою не найдёшь, её здесь нет, и тебе придётся поверить мне на слово… придётся… придётся поверить. Только мои слова и ничего больше.
— Нет уж. Ты не из тех, кому я поверю на слово.
Я отбросил кинжал в сторону.
Сильвия почуяла неладное и задёргалась, вцепилась ногтями мне в плечи, попыталась оттолкнуть ногами, закряхтела от натуги. Пришлось сильнее на неё навалиться и крепко зажать ей рот, пригвождая затылок к полу.
Указательным и средним пальцами я быстро нарисовал на шее пленницы сильную успокаивающую руну. Сильвия тут же обмякла, уронив руки в стороны и перестав сопротивляться.
Я медленно выдохнул и сел рядом, навалившись спиной на перила беседки.
В этот момент неподалёку послышался кокетливый девичий хохоток и бормотанье. Я замер, напряжённо вслушиваясь в голоса, женский и мужской.
— Уверена, вас зовут не Джон. Признайтесь, ведь так?
— Признаюсь. Да и вас вряд ли зовут Беатриса, угадал?
— Угадали. — Девушка снова засмеялась.
— Но ведь это нисколько не мешает нашему знакомству, правда?
— Нисколько… Джон.
Показалось, что мужской голос мне знаком. Чёрт, неужели это Дарт? Ну вот надо же было ему притащиться именно сюда.
— Джон… подождите, — выдохнула девушка уже совсем близко. — Мне кажется, вы торопитесь… Джон… ох боже… вы торопитесь…
— Нет, это я ещё очень медлю.
Точно. Дарт Орриван.
Зашуршало платье, и девушка сладко простонала:
— Застёжка левее… ещё левее… да… но вы всё же торопитесь…
Я прикрыл глаза и произнёс ментально, обращаясь к Дарту:
—
Дарт меня услышал. Он настолько хорошо меня услышал, что не сдержался и заорал:
— Ай! Господи! Вот это оглушило!
— Джон? — запаниковала девушка. — Джон? Что с вами?
Дарт прокашлялся и выдавил:
— Знаете, меня оглушило… от вашей красоты. Когда я увидел вашу красоту, то… э-э… меня оглушило, да. Чёрт… до сих пор в ушах звенит.
— Ох, Джон, вы так чувствительны.
— Сам порой удивляюсь, насколько я чувствителен. И, знаете, Белла…
— Беатриса.
— Да, точно… Беатриса… — Дарт опять прокашлялся. — Знаете, всё-таки я действительно слишком поторопился. Давайте просто прогуляемся? Вы не против пройтись по аллее?
— Конечно. Давайте прогуляемся, тут ведь так красиво. Но лучше вам запомнить, где застёжка.
Девушка опять засмеялась, Дарт подхватил её смех. Голоса отдалились, и я с облегчением выдохнул.
Надо было быстрее решать загвоздку, пока сюда не явилась другая парочка с желанием уединиться.
Сильвия находилась не в полной отключке, а в полусознании, но ни говорить, ни двигаться не могла. В таком состоянии я бы мог увидеть её воспоминания, главное, суметь до них добраться, и у меня возникла идея.
Если Печать со скорпионом даёт защиту от ментальной фильтрации тому, кто носил эту самую Печать, то вполне возможно, что эффект защиты уходит только тогда, когда перстень надевает кто-то другой.
Это была всего лишь догадка, но проверить не помешало бы.
Я вынул из кармана пиджака перстень и провёл пальцем по изображению скорпиона. От соприкосновения с тёмной реликвией жжение пронеслось по всей руке.
Что же со мной будет, когда я надену Печать? Надеюсь, не потеряю сознание, как после паука, или не сдохну от боли.
Я осторожно взял перстень двумя пальцами.
И тут услышал голос Софи.
