— Но не нужно было… Хотя, ну с кем не бывает. А чтобы впредь не бывало, мы избы-то ослушников и пожжем. Чтобы было в следующий раз все чин по чину. И твою, Прокопушка, избу тоже… Пожжем. Ты уж следи лучше за обществом-то.
Староста с новой силой попытался обнять ноги Болдыря. Тот брезгливо оттолкнул старика ногой. Махнул рукой, и молодой разбойник подвел к нему коня. Болдырь легко заскочил в седло. Оглянулся с высоты по сторонам, нашел взглядом основную группу разбойников и отдал им приказ:
— Избы ослушников и старосты сжечь.
Ударил коня по бокам и двинулся прямо через молчаливую толпу крестьян. Разбойники с факелами в руках весело и с шутками разбежались по сторонам. Несколько домов вспыхнуло. Заорали дети, заголосили бабы, несколько стариков бухнулись на колени и стали молиться. Староста плакал и царапал заскорузлыми, натруженными руками сухую, выжженную солнцем землю.
Силин подъехал кладбищу. Возка Анны не было. Может пешком пришла. Силин огляделся. Не видно. Привязал Баяна у входных ворот, к привязи. Отодвинул одну из створок и зашел внутрь. Прошел немного вглубь и снова покрутил головой в поисках жены. Кладбищенская поляна упиралась одной стороной в неглубокий овраг. С другой стороны, вплотную к кладбищу примыкал небольшой березовый карек. Стараясь не наступать на едва заметные в траве холмики старых могил, Силин прошелся от ворот к оврагу до березовой рощи. Анны нигде не было. Хотел было уйти, но со стыдом вспомнил, что давно уже не был на родительских могилах. Нашел их не сразу. Даже место вечного покоя коснулись изменения. Приметную березу, которая раскидывала над могилками свои ветви, давно срубили. Высокий бурьян и густая крапива скрывали два креста на почти незаметных холмиках.
Силин стоял на коленях около могилы родителей. Холмики он расчистил, густую траву срезал засапожным ножиком. Оба креста были поставлены почти в одно время. Мать пережила отца всего на три месяца. Сгинула от кручины по мужу. Но ее крест почему-то потемнел сильнее чем родителя. Силин провел по нему рукой. Пальцы наткнулись на что-то мягкое и податливое. Он удивленно поднес руку к глазам. Смола. Вздохнул и на глазах появились слезы. Выходит, и на том свете мать оплакивает мужа.
Стало тоскливо. Тяжелый камень лег на сердце так, что его защемило от режущей тягучей боли. Силин еще раз провел рукой по кресту матери, потом коснулся креста отца.
— Вот так и живет сын ваш непутевый. Настенька, вот одна отрада …да и то. Неспокойно мне за нее…
Силин замолчал. У него-то и при жизни не получалось поговорить с родителями, не выходило и сейчас. Силин поднялся с колен, перекрестился, поклонился в пояс могилкам и, не оглядываясь, пошел к привязанному у ограды коню.
Силин шел медленно, погруженный в свои мысли. По старой привычке, прилепившейся к нему еще в детстве, не думая, пробегал глазами по крестам на могилах мимо которых проходил. Он уже возвращался к воротцам, как вдруг увидел такое, что заставило его остановиться. Силин даже не сразу сам сообразил, почему он это сделал. А когда понял, земля чуть не ушла у него из-под ног. Он замер, не веря своим глазам. Могила была довольно свежей, с аккуратным, не расплывшимся еще земляным холмиком. Над ней стоял крест с неровной, написанной неуверенной рукой надписью. Раб Божий Савелий! СА-ВЕ-ЛИЙ! Силин не верил своим глазам, поэтому заставлял себя прочитать эту надпись раз за разом.
Этого не могло быть. Он видел Савелия два дня назад. Живого и здорово! Румяного, как мальчишка после игрищ на морозе. Да мало ли Савелиев здесь живет! Жило. От сердца сразу отхлынуло, но через мгновение оно застучало еще сильнее. Рядом стоял почерневший от времени, покосившийся крест матери Савелия, Агриппины. Ох. Силин еще до конца не осознал увиденное, как вспомнил слова Василя об упыре. Так неужели это правда! Неужели такое бывает.
Голова кружилась. Силин закрыл глаза. Зажмурился изо всех сил. До красных кругов под веками. Сейчас. Он откроет глаза и наваждение пройдет. Этого же быть не может! НЕ-МО-ЖЕТ! Силин резко выдохнул и поднял веки. Могила, крест, надпись никуда не делись. Силин с трудом заставил себя сделать несколько шагов на нетвердых, подкашивающихся ногах. Подошел вплотную к могиле. Опасливо коснулся кончиками пальцев креста. Почувствовал даже небольшие заусенцы на плохо отструганном дереве. Правда. Значит это не сон, не видение, не детские байки, не выдумки латинских книжников. Упырь! Вот ты кем значится стал, Савелушка. Не умер до конца, шастаешь теперь по белу свету. Хотя вот по белому-то вряд ли. Нет для вас, упырей, здесь жизни. И тут Силину стало легче. Враг снова обрел плоть и кровь. Он еще не знал, что делать, но на душе появилось уверенное спокойствие.
В этот момент тишину кладбища прервал дробный стук копыт. По дороге на взмыленной лошади несся молоденький пастушок. Увидев Силина, он буквально слетел с коня, пробежал через открытые ворота и бросился к нему. С ходу бухнулся в ноги.
— Барин, Барин… Обыскался я вас…в Ёгнах сказали вы тута…
