Василий заторопился в госпиталь к Снегиреву. Но тот все еще находился в реанимации, и Егорова к нему не пустили. Бурная ночь привела инженера еще и к сердечному приступу. Врачи не давали никаких прогнозов. Состояние стабильно тяжелое.
На выходе из госпиталя Васю застал звонок Ермилова. Осторожный, обтекаемый отчет Егорова шефа совершенно не удовлетворил.
– Что ты мямлишь? Чего там твой приятель в Ижевске не нашел? Профукал инженера? Ты же всегда на метр под землей видел, где твое чутье? – интонация, правда, звучала не гневно, а иронично. – Чеши-ка, братец, ко мне. Я уже на месте. Жду!
Послушав глухую тишину в мобильном, Вася сунул телефон в карман, и эта гнетущая тишина словно бы пролезла через карман куртки в грудь. «И в чем я виноват? – подумал он, погруженный в эту тишину, мысли в ней звучали как капли в пустом ведре. – Снегирева оставил на попечении Щукина… Теперь придется и обыск у Снегирева проводить. Следователь назначит наверняка. Хорошо бы нам расписали Сашку Петрова. – Василий уже работал с этим следователем по нескольким делам, и они сдружились. – Надо будет ехать туда, чтобы ничего не упустить. Шеф наверняка так распорядится. Ничего мы там не найдем… Съездить может и Шмелев, проформы ради. Если предположить, что настоящий предатель решил подбросить Диме в квартиру улики, то сам делать этого не стал бы, даже если и знаком со Снегиревым лично. Послал кого-то? Со слов Вики, Дима не был таким уж хлебосольным хозяином. Он больше специализировался на том, чтобы самому выпить где-нибудь на халяву. Стало быть, просто так в квартиру не проникнешь. Любой человек запомнился бы жене Снегирева или ему самому. Если только проникновение замаскировали кражей? А вот про кражу или попытки проникновения в квартиру стоит узнать», – наметил для себя Василий, пока мчался в электричке по тоннелям метро. В вагоне было много родителей с детьми. Ехали в центр погулять в воскресенье, как все нормальные люди. Утром Егоров отшил Валерку, канючившего: «Ты же обещал». Они собирались сегодня сходить в кино.
В кабинете без Говорова пусто. Леня и так всю неделю до ночи сидел.
Ощущение такое, как бывало в безлюдных коридорах школы на каникулах, когда все отпущены гулять, а Васька Егоров остался по биологии на осень и надо ходить к училке заниматься. Дома за годовую двойку всыпал отец, а училка, старая, бессемейная, она и летом не отдыхает и компостирует мозги весьма умело. Шеф сойдет за училку.
Но тут открылось воображаемое Егоровым окно, и ворвался к двоечнику приятель, который, вероятно, подобьет Васю наплевать на предсказуемую отцовскую взбучку и сбежать играть в футбол. Говоров, ежась, стал разматывать бесконечный шарф и сковыривать с ног теплые ботинки. Все-таки пришел.
– Ну и погодка! Ни тебе снега, одна сырость. Что ты, Васенька, голову повесил?
Егоров в нескольких словах, как он умел, и совсем уж нецензурно обрисовал ситуацию. И про подставленного контрразведке Снегирева, и про отсутствие письма, и про попытку самоубийства, про совпадение дат отъезда инженера из Ижевска с зафиксированными уличной камерой телодвижениями предателя неподалеку от склада макулатуры, и про Ермилова, ожидающего у себя в кабинете.
– Однако ты затейник, – покраснел от виртуозных выражений Говоров. – Ладно. Погоди посыпать голову пеплом. Пока что мы все убеждены в том, что Снегирев – фигура картонная, его, конечно, использовали. Умело, заготовка давняя. Не удивлюсь, что копать по связям инженера стоило гораздо глубже, чем срок в несколько месяцев. Года на два-три.
– Меня шеф ждет, ножи точит, – напомнил Вася.
– Подождет, – легкомысленно сказал Говоров. – Скажешь, что застрял в пробке.
– В воскресенье? К тому же в метро.
– Скажешь, что тебя со страху понос пробил, профузный. – Говоров взял у Василия со стола список контактов Щеглова и такой же полученный от Снегирева. – Есть кое-какие мыслишки.
– Иди ты! Вот только этой напасти мне не хватало. – Он вспомнил о рассказанном ему вчера Горюновым, передал содержание беседы Лёне и свои выкладки насчет псевдонима предателя.
– Вот-вот, – оживился Говоров, листая списки. – Согласен насчет пистолета. Это вряд ли в зоне интересов предателя. Что-то посерьезнее. Тем более что касается «Полоза»… Я разговаривал с его конструктором. Да-да, уже связался с ним. Он сказал, что многие конструктивные решения по созданию деталей далеко не новы. Брали за основу и наше оружие, и в большей степени «Зиг Зауэр», – Говоров продолжал говорить и изучать список. – Зато совершенно очевидно – всё крутится вокруг комплектов боевой экипировки «Ратник». Сам посуди: в шифровке упоминание о КРУС. «Комплекты, приборы, разработчики…» Так, кажется? Давай отставим в сторону эту «красную крысу». Что остается? Журналист. Вот тут внимание – Щеглов не одну статью посвятил «Ратнику». Я вчера просмотрел их газету и его статьи в других изданиях, коммерческих. Мы что-то не докрутили. Возможно, Щеглов – ключ ко всему раскладу, поэтому его так настойчиво пытались вывести на какое-то время из игры – злополучная командировка во Владивосток.
