Она бежала несколько часов подряд, сама поражаясь тому, сколько же в ней скопилось энергии. Годы, проведенные в ШЭИзе, научили девушку полностью держать силы под контролем. Настал тот момент, когда Юнна смогла проверить и собственную выносливость, и силу духа. Она почти не отдыхала, останавливалась лишь быстро перекусить и вновь неслась вперед. Подошва кроссовок стерлась на правой ноге уже на подходе к центральной улице города. Только тогда Юнна решилась перейти на шаг. Сердце билось так громко, что едва не оглушало свою хозяйку. Но стоило вновь увидеть Пашу, лучшего друга и соратника, как оно застучало еще сильнее.
Парень принес Юнне стакан горячего чая. До подъема оставалось полтора часа, кухня еще не начала работать.
– Вот, возьми.
Юнна потянулась за чашкой, ее руки дрожали от усталости.
– Что ты имела в виду, когда сказала, что
– Ты ведь знаешь о первородных? – она бросила на парня взгляд небесно-голубых глаз. Добрый и открытый. – Разумеется, особенно если учесть последние события. Я расскажу тебе все до конца.
Она улыбнулась светлой улыбкой ребенка, словно в этой ситуации можно было найти что-то положительное.
– Но это длинная история, так что мы можем отложить этот разговор…
– Нет, нет, продолжай, – Паша растерялся, вспомнив о предстоящих похоронах отца. Парню совершенно не хотелось заниматься подготовкой к такому событию. К счастью, некоторые преподаватели взяли эту обязанность на себя.
– Я знаю, в это будет трудно поверить, но мы с твоим отцом, Паш, почти все детство провели вместе.
Девушка сильнее закуталась в одеяло, некогда принадлежавшее Вилене.
– Ты хочешь сказать, что ты – та самая девушка, которая… Но ты ведь должна быть мертва. Адам сказал мне, что этот урод убил тебя.
– У него почти получилось. Он так боялся остаться один, что пошел на такой шаг. Боялся, что если я сбегу с Адамом, бесконтрольная энергия убьет его. Я слышала о случаях, когда такое действительно происходило, но первородные не могут умереть так просто. У меня был выбор: рассудительный Адам или вспыльчивый Владимир, – Юнна перевела взгляд на фотографию Вилены и ее семьи, затем вновь взглянула на Пашу. Тот казался совершенно потерянным, словно не понимал, что должен чувствовать сейчас. – Я выбрала твоего отца, потому что с ним я чувствовала себя на своем месте. Я знала, что он всегда защитит меня и поддержит, чего я не могла ждать от Владимира, самовлюбленного и эгоистичного, с ним мне пришлось бы все время подчеркивать его уникальность, а я не хотела этого. За это и поплатилась, тот вечер перевернул всю мою жизнь. Почти уничтожил ее. Но я ни секунды не жалела о своем выборе.
Ясные голубые глаза Юнны налились слезами, и она усмехнулась. Ей вовсе не хотелось показывать своему бывшему подопечному собственную слабость. Юнна хотела быть ему примером всегда и во всем. Только вот на душе откуда-то появилась тупая боль, погасить которую можно было лишь одним способом.
Паша крепко обнял подругу, впервые за последние дни испытав умиротворение. Девушка уткнулась лицом в его плечо, наслаждаясь долгожданной поддержкой.
– Я горела, – продолжила Юнна, чуть отстранившись. Синий взгляд парня был насквозь пропитан вниманием и заботой, отчего слова так и лились наружу. – В буквальном смысле. Меня тошнило от собственного запаха. Вся энергия, которую я так берегла для отступления, не принесла никакой пользы. Я чувствовала, как умираю. И я уже мечтала умереть. Казалось, будто прошло всего мгновение, я открыла глаза и осознала, что все еще здесь. Я не могла двигаться и дышала через металлическую трубку, вставленную мне прямо в горло. Но я могла слышать. Мои родители, которые все мое детство так боялись меня, оказались моими спасителями. Они никому не сказали, что я жива. Вместо этого мы сбежали. И после я не слышала ни о Владимире, ни об Адаме. Я думала, они погибли, я даже надеялась, что это так. Но потом я узнала, что кто-то набирает людей. Не обычных людей, а похожих на нас.
– Но я видел тебя на том снимке, который сохранился у моего отца, – все-таки возразил Паша, хотя ему вовсе и не хотелось подвергать слова Юнны сомнению. – Ты совершенно не похожа на ту девушку, ты… другая.
– Верно, не похожа, – она собрала волосы за спиной, открыв шрам, который обрамлял лицо. – Это не моя кожа, не мои глаза, меня переделали…
– В то время еще не было таких возможностей! – Паша взбешенный подскочил с места, принялся мерить комнату быстрыми шагами. Под ноги то и дело попадался всякий хлам. – Зачем ты все это несешь, Юнна? Тебе нравится издеваться надо мной или ты тоже на стороне этого ублюдка и преследуешь свои бредовые цели?
