При этих словах лицо Паши исказилось отвращением. Воспоминания восхищенного голоса его напарницы, когда она без устали говорила о Марке, всплыли в мыслях такими же яркими, какими были на самом деле..
– Она была влюблена в него? – Паша едва заметно кивнул. Юнна разочарованно поджала губы. – Считай, она уже на его стороне. Поверь мне, я знаю Владимира как никто другой. Он скажет ей любую ложь, лишь бы склонить на свою сторону.
– Но ведь ты же устояла… То есть ты в итоге выбрала моего отца.
– Это была ситуация другого характера, Паш. С одной стороны было зло, с другой – добро. Вилена сейчас в стане врага. Она в любом случае видит только одну сторону монеты. Если чувства не покинули ее после того, как Владимир на ее глазах убил твоего отца и покалечил тебя… Если Владимиру удастся доказать ей необходимость всего, что произошло, мы ее потеряем. Если твоя напарница до сих пор жива, у нее только один путь.
Паша недоверчиво посмотрел на Юнну, но ее глаза не лгали. В них было столько силы, столько горячего желания справедливости, что усомниться в искренности намерений своей наставницы Паша просто не мог.
Похороны прошли в атмосфере абсолютного траура. Даже сама природа отказывалась радовать округу солнечными лучами и теплом. Скорее наоборот: промозглый ветер пробирал до костей, тяжелые темно-синие тучи нависли прямо над городом и не собирались улетать. Портреты погибших висели в холле в окружении белых лилий и черных лент: Адам добродушно улыбался, по левую сторону – фотография Ясмин, по правую – третьекурсника, наставника Нисы, одного из самых любимых среди учеников преподавателя. Лена, белокурая наставница Гриши, еле сдерживалась от слез всякий раз, когда проходила мимо фотографии своего парня. Паша предложил ей взять отпуск и немного отвлечься, но Лена отказалась. Сейчас было совсем неподходящее время для отдыха, никто не знал, что ждет ШЭИз впереди.
За всю церемонию Паша не проронил ни слова. Юнна произнесла прощальную речь сама. Ее искреннее сожаление подкреплялось совершенно естественными слезами и дрожащим голосом. Девушка старалась подавить ужасную тоску, страх и ярость, которые разрывали ее изнутри, и, похоже, никто не заметил, каково ей на самом деле. Умиротворенное выражение лица Адама вызывало странное чувство отвращения: Юнна никак не могла поверить, что все это происходит на самом деле.
Они встретились с Пашей взглядами в тот момент, когда на уже закрытый гроб упали первые комья земли. Не нужно было ничего говорить друг другу, все было ясно по глазам. Ни сын Адама, ни девушка, любившая его всю свою жизнь, не собирались сдаваться. Виновный должен быть наказан. И они оба сделают все, чтобы от рук безумного Владимира больше никто не пострадал.
Ваниль медленно шла вдоль дороги. Несколько дней после похищения девушка провела в больничной палате медицинского центра, находившегося на другом конце города. Впервые увидев последствия взрыва собственными глазами, Ваниль ужаснулась: все еще яркие пятна крови, пыль, обломки камней, битые стекла и торчащие наружу трубы на месте фонтана. Декорации к фильму-катастрофе вдруг стали частью повседневной жизни.
Первокурсники остались практически беспомощными. Аеринн и Ким так и не научились справляться с энергией. Без постоянных тренировок способности стали пропадать, превращая своих хозяев в самых обычных подростков. Другим наоборот было очень сложно справляться с собой: энергия бесконтрольно излучалась, нанося вред окружающим, или же поедала своего носителя изнутри. Ниса потеряла единственного друга, который понимал ее, и сейчас, окруженная незнакомыми людьми, чьего языка она до сих пор не понимала, чувствовала себя потерянной и одинокой. Ей безумно хотелось бросить ШЭИз, но Ниса не могла этого сделать: на родине девушку обвинили в колдовстве. Ей грозила смерть, это Адам спас ее, предоставил новый дом и поддержку. Ниса была действительно благодарна директору, и его смерть была для нее настоящим шоком.
Ученики из поселения фото покинули школу, закрыв собственные леса от чужаков. Зот, брат Денны, последовал их примеру, хотя вовсе не хотел покидать ШЭИз.
Ваниль с трудом преодолела путь до женского корпуса, все время опираясь на выданную ей трость. Никаких серьезных травм девушка не получила, но все же дикое бессилие давало о себе знать. До комнаты оставалось еще несколько метров, но этот путь казался непреодолимым. Все тело гудело. Слабость сковывала мышцы, а разум голодал в отсутствии положительных эмоций.
Но самые главные изменения не были видны с первого взгляда.
Пробудившись в больнице на следующей день после похищения, Ваниль больше ничего не чувствовала: привычное состояние легкого напряжения и невероятной чувствительности каждой клетки тела исчезло. Зажмурившись, Ваниль не увидела привычных потоков собственной энергии. Она больше не замечала их существования. И, быть может, их действительно больше не существовало. Эта мысль ввергла девушку в настоящий ужас: кто она теперь? Обычный человек, коим никогда не являлась?
– Ваниль? – Паша окликнул ее из другого конца коридора.
