Альфред смотрел вслед шестерым подросткам. Ему было нелегко, но он улыбался. Наконец-то кошмар, в котором самым страшным монстром был он, для них закончился. Альфред любил детей очень сильно и по-настоящему любил жизнь, любил людей, очень любил Риту. Теперь он это точно знал…
Невысокая незаметная дверь в стене внезапно сломалась и повисла на одной петле. Из темноты сквозь проем лез Говард. Выбравшись наружу, он, увешанный паутиной и весь в пыли, все еще сжимал в руке тесак. Осмотрев комнату, он посмотрел на разбитое окно.
— Брось, все кончено, — спокойно сказал Альфред.
— Только не для нас с тобой, — пытаясь отдышаться, добавил Говард, готовясь к прыжку. — Среди всех, кого я измучил и убил, больше всего я мечтал прикончить тебя, заносчивая гнида.
Альфред развел руками.
— Брось, Говард, это же я, Джейсон, и мне нужна твоя помощь, — немного наклонив плечо, он показал кровоточащий шрам. — Давай ты подлатаешь меня, как в старые добрые времена. Твои хирургические таланты мне не забыть.
— Сейчас ты, блядь, увидишь мои хирургические таланты!
— Ну что мне сделать, чтобы ты убедился, что я это, я, — улыбался Альфред. — Слушай, если уж так все сложилось, давай-ка я тебе дам то, чего ты так давно хотел.
Глаза Джейсона вдруг окрасились расслаблением, уверенностью и какой-то таинственностью. Говард, испепеляемый гневом, смотрел в глаза удава, будто загипнотизированный кролик. Внезапно он стал успокаиваться, сосредотачиваясь на по-прежнему красивом и изящном образе своего хозяина. Тот, сняв ремень, неспешно расстегнул верхнюю пуговицу на брюках.
— Что ты делаешь? — растерялся Говард.
Джейсон подошел к нему и поцеловал в губы. Спустя столько лет ожидания мечты Говарда наконец сбылись. Он целовал человека, единственного из тех, кого ему доводилось любить. Сжимающая тесак рука обмякала, и, выпав, кухонная утварь с грохотом рухнула на пол.
Альфред, отхлынув от Говарда, размахнулся и ударил его кулаком в переносицу. Раздался хруст. Перегородка была сломана, покосившийся на бок нос кровоточил. Говорд упал на одно колено. Альфред снова занес руку и не менее сильным ударом повалил того в бессознательном состоянии на пол.
— Пидор! — с ненавистью смотря на Говарда, прошипел Альфред.
***
Будто змеи, всматриваясь вдаль, штурмовая группа пронизывала лес, стремясь все ближе к дому. Выставив перед собой оружие, они в любую секунду были готовы схлестнуться с возможным противником. Лейтенант Рой Джефферсон шел впереди штурмовой группы. В радиоэфире царила тишина, в которой лишь иногда слышалось напряженное дыхание бойцов.
— Стоп, я вижу какое-то движение, — обратил на себя внимание один из спецназовцев.
Услышав это, два десятка бойцов остановились, устремив свои взгляды в направлении, куда смотрел их сослуживец.
— Точнее, Джеронимо, — насторожившись, сказал лейтенант Джефферсон.
Повисла напряженная пауза.
— Да, точно! — выкрикнул боец. — Это дети, не стрелять! Они бегут нам навстречу! Повторяю, не стрелять!
Лейтенант Джефферсон услышал, что кто-то бежит совсем рядом с ним. Бросив автомат, он выскочил из-за деревьев, и в его объятья практически упала Лили. Поначалу она не поняла, что попала в руки бойца спецназа, и стала сопротивляться.
— Нет, нет, отпустите! — кричала она, постепенно обмякая в крепких объятьях Джефферсона.
— Тихо, девочка… Тихо, все хорошо. Ты в безопасности, — успокаивал он Лили.
Не выдержав напряжения, она потеряла сознание и склонилась к земле. Подхватив ее на руки, спецназовец побежал к служебному транспорту, где их ждали несколько карет скорой помощи.
— Есть один! — раздался крик в радиоэфире.
Бегущие от ужаса дети попадали в сильные руки существ, напоминающих им ангелов, пускай и в черной боевой униформе.
— Сколько детей? — звучал тревожный вопрос в радиоэфире.
— Пять. Нет, шесть! Да, шесть детей! Передайте директору Коулмен, что все дети живы.
— Продолжайте штурм! — командовал лейтенант Джефферсон. — Слышите, продолжайте штурм согласно установленному плану!
***
Усталые ноги Альфреда слушались его с большой неохотой, полусогнутые в коленях, они волочились по полу, ведя своего хозяина в мрачное логово, расположенное на втором этаже.
Память вернулась, Альфред вспомнил все. И аварию, и его нелепый побег, и все, что ему предшествовало. Вся его жизнь неслась перед глазами яркими картинками, содержавшими в себе еще более яркие эмоции. Все то, что он совершил, и то, что приносило жуткое омерзительное удовольствие, стало комом в солнечном сплетении, распрямляя свои грязные щупальца, стараясь захватить его сердце, снова превратив в бесчувственный кусок мяса, качающий кровь. Альфред шел на второй этаж, приближаясь к своему я. Казалось, там находился чудодейственный эликсир, способный поставить на ноги его обессиленное тело. Опасность лишь одна: быть может, рухнув там, в спальне, на мягкую кровать, проснется уже не Альфред, а монстр по имени Джейсон.
Альфред шел мимо гостиной и видел периферийным зрением все то, что он совершил когда-то в этом доме. Он видел, как насиловал детей, удушал их или избивал плетью, слышал, как они кричали.
