– На самом деле нет. – Роз усадила малышку себе на колени. – Прекрати ее пугать, – сказала она Тиму, который только покатился со смеху.
– Я все еще голодная. – Лик погладила себя по животику. – Сейчас уже можно поесть?
– В отеле есть еда, – ответила Роз. – Поедим там.
Единорога на экране сменила шеренга стариков, увешанных классическими шотландскими регалиями. Все они с мрачной торжественностью поднимали большие пальцы к небу. Когда изображение померкло, зрители вежливо зааплодировали, и Кэрол из музея подкатила бабушку О’Мэйли к пьедесталу, на котором лежала совершенно непримечательная волынка.
– Может, пойдем за «Снежком»? – шепотом предложила Роз.
Лили покачала головой:
– Рано. Нужно дождаться, когда все отвлекутся. Чтобы выскользнуть незамеченными.
– Добро пожаловать! – обратилась Кэрол к зрителям. – Ее милость Мойра О’Мэйли великодушно пожертвовала нашему музею старейшую волынку своего клана, созданную Ангусом О’Мэйли пятьсот лет назад.
Бабушка О’Мэйли отпихнула Кэрол в сторону креслом, отчего бедная женщина едва не упала, и махнула Дугалу, чтобы тот наклонил микрофон.
– Музыка волынок у О’Мэйли в крови, – проскрипела бабушка. – Увы, много лет я не могла ее слушать, поскольку мы потеряли нашего дорогого Шеймуса. – Она промокнула глаза платочком. – Но сегодня он к нам вернулся!
Алфи выступил вперед – Дугалу пришлось лишь слегка его подтолкнуть. Он широко улыбнулся и поднял большие пальцы вверх. Зрители взорвались бурными воплями и аплодисментами.
– И будет вполне уместно, если мой блудный внук сыграет нам на волынке в честь своего возвращения – и нашего пожертвования музею, – закончила бабушка О’Мэйли. – Шеймус?
Широкая улыбка мгновенно стерлась с лица Алфи.
– Я? – моргнул он.
– Ты, ты, парниша, – сказал Дугал. – Иди дуди!
– Но я не умею играть на волынке!
– Чепуха! – воскликнула бабушка О’Мэйли. – Ты – О’Мэйли. Ты играл на волынке еще в утробе матери. – Она снова махнула рукой, и Дугал силой всучил Алфи старую волынку. Инструмент тоскливо застонал.
Алфи облизнул губы и бросил последний взгляд на зрителей, которые замерли в предвкушении.
– Эм, насладитесь же музыкой… моего народа.
– О, это будет плохо, – сказал Тим, прикрывая уши. – Это будет очень плохо!
Роз заткнула уши пальцами:
– Зато на нас точно никто не будет смотреть.
Лили кивнула:
– Я тоже об этом подумала.
Надув щеки, Алфи старательно дунул в трубку и зажал мешок под мышкой. Волынка разразилась серией коротких блеющих звуков, очень похожих на пуканье уток. Алфи попытался совладать с мешком и перехватить его поудобнее, и блеяние сменилось грустными гудками, как будто уткам было очень стыдно за свою несдержанность и они искренне извинялись. Алфи все дул и дул, щеки его раскраснелись, глаза от натуги сошлись на переносице, и, когда в его легких кончился воздух, он отпустил несчастную волынку, напоследок выдавив из нее жалкий пронзительный писк.
Алфи выплюнул трубку и жадно вдохнул.
Роз обмерла от ужаса. Неужели Алфи сейчас раскроют?
Бабушка О’Мэйли дрожала в своем кресле. Глаза ее были полны слез.
– Никогда еще, – прошептала она, – я не слышала ничего… прекраснее. За всю свою долгую жизнь!
У Тима от удивления чуть глаза из орбит не вылезли.
– Ей понравилось?
Зрители устроили Алфи стоячую овацию. Люди вокруг Чудсов нахваливали «чарующий звук» и говорили, что мастерство Алфи воистину «не знает равных».
– Мне кажется, никто не может сказать, хорош он в этом или нет, – шепнула Роз Тиму.
– Он определенно ужасен. – Тим покачал головой. – Если бы в Шотландии правда жили единороги, то после этого выступления они бы точно захотели наколоть его на рога.
Алфи поднял большие пальцы, и зрители захлопали еще громче.
– Мы должны ускользнуть сейчас, – сказала Роз.
– Сейчас? – посмотрела на нее Лик.
Алфи поймал взгляд старшей сестры. Его глаза метнулись к двери и обратно, он словно спрашивал: «Чего вы ждете?» Потом он опустил руки и подмигнул зрителям:
– Я только начал! Ну-ка, задайте ритм!
Телохранители на сцене начали громко топать, и Алфи снова сунул в рот трубку.
– Пора, – с мрачной улыбкой произнесла Роз.
Очень скоро Роз, Тим, Лик и Лили пробрались в зал, где были выставлены драгоценные камни. Как и в остальных залах музея, витрины, посвященные геологии, были погружены в темноту.
– Я вижу свет впереди, – прошептала Роз. Но по тихому залу ее шепот разнесся, как крик. Она прижала палец к губам.
Завернув за угол, они увидели одинокий пьедестал, огороженный бархатными канатами. На пьедестале в луче прожектора лежал огромный драгоценный камень. Сотни его крошечных граней преломляли свет, подобно призме.
Тим тихо присвистнул.
– Он похож на самый большой в мире диско-шар. – Тим включил фонарик на смартфоне и хотел подойти ближе, но тетя Лили подняла руку, останавливая его.
– Такое сокровище никогда бы не оставили без защиты, – предупредила она. – Посмотрите наверх.
Из потолка вокруг прожектора торчали десятки металлических прутьев.
– Это решетки клетки, – сказала Роз.
– Клетки? – переспросила Лик. – Как в зоопарке?
