– Ничего личного, так, ерунда. – Но оглянувшись, Скай поняла, что все ждут объяснений, даже папа, который таких мелочей обычно не замечает, и даже Ианта, которая замечает, но из вежливости не спросит. Ладно, придётся говорить. Подавив вздох, Скай выпалила скороговоркой: – Мелисса сказала, что она меня не ненавидит, а ведёт себя иногда по-дурацки просто потому, что она мне завидует, потому что я умная и кра… и хорошо играю в футбол. Ну и ещё из-за Пирсона: он ей нравится, так она сказала. И заревела. А я ей тогда сказала, что она тоже умная – это враньё, конечно, но надо ж было как-то её успокоить. А потом сказала – и это уже чистая правда, – что пусть она забирает своего Пирсона себе, мне он совершенно не нужен: я ему сегодня велела пойти подлечиться, так что теперь, думаю, он и разговаривать со мной не захочет. И тут она, непонятно с чего, начала меня благодарить и благодарить, ну я её и обняла одной рукой за плечо, чтобы она наконец умолкла.
– Очень великодушно с твоей стороны, – сказал мистер Пендервик, когда стало ясно, что объяснения кончились. Голос у него был немного странный, будто он чем-то подавился и у него никак не получается это что-то проглотить.
– Может, вы с Мелиссой теперь подружитесь, – добавила Ианта.
Скай посмотрела на Ианту так, будто та предложила ей вышивать крестиком.
– Ещё не хватало, – буркнула она и убежала обратно на поле: команда требовала капитана.
Ничего себе, подумала Розалинда, понимая, что к этой новой Мелиссе придётся отнестись с должной серьёзностью. Остальные взрослые, кажется, отнеслись к услышанному вообще без всякой серьёзности: все трое покатывались со смеху. Хохоча, они наклонялись друг к другу, и им приходилось друг друга поддерживать, чтобы никто не упал. Как-то интересно они наклоняются, сказала себе Розалинда, и тут время для неё словно замедлилось, и остатки сонливости сползли с неё последними клочьями тумана. Вот тётя Клер наклоняется к папе. А вот Ианта тоже к нему наклоняется. Вот он протягивает руку и поддерживает Ианту, чтобы она не упала… Как заботливо он это делает… И как он смотрит на неё сверху вниз, когда её поддерживает… И как…
Тут мир Розалинды вдруг покачнулся и выправился, а сама она встряхнулась, как Пёс после купания.
Когда все приехали домой, Розалинда помчалась наверх, в свою комнату. Если считать, что на людей иногда снисходят откровения, то откровение, снизошедшее – точнее свалившееся – на Розалинду на стадионе, было огромным и пугающим: в одиночку с таким не справишься. Но Розалинда знала, кто ей сейчас поможет. Вбежав в свою комнату, она выдвинула нижний ящик комода и достала фотографию в рамке, пролежавшую на дне ящика несколько недель.
– Привет, мамочка. Как я по тебе соскучилась! – Она с жадностью всматривалась в мамины смеющиеся глаза и любовалась тем, как мамины светлые волосы красиво обрамляют лицо и как мамины руки нежно обнимают серьёзную кареглазую малышку-Розалинду. – Прости, что я усомнилась в тебе! Но, кажется, теперь я всё поняла. Я правильно всё поняла? Да?
Конечно, ответа она не услышала. Зато сам вопрос кое-чем помог Розалинде: он укрепил её решимость. Розалинда поставила фотографию на тумбочку – туда, где она всегда и стояла, – и пошла собирать сестёр: у неё к ним было неотложное дело.
Весть о срочном совсеспене была воспринята без большого энтузиазма. Скай и Джейн ещё даже не успели переодеться после игры, к тому же все были голодны и ждали обеда. Но срочно значит срочно – не прошло и минуты, как сёстры Пендервик собрались в комнате Розалинды и уселись в кружок на полу. Правда, угомонить их оказалось не так-то легко: возбуждение после футбола ещё не прошло. Розалинда уже раз десять шлёпала ладонью по полу, а они всё не успокаивались.
– Тихо, – крикнула наконец она. – Срочное совещание…
– Да слышим мы, – отозвалась Скай.
– Давно бы так, – кивнула Розалинда. – Предлагаю начать срочное совещание сестёр Пендервик.
– Поддерживаю предложение, – сказала Скай.
– Я тоже, – сказала Джейн.
– Я тоже, – сказала Бетти. Про то, что Пёс тоже поддерживает предложение, она не стала говорить: она же понимает, что такое срочное совещание.
Розалинда выставила кулак вперёд и быстро проговорила:
– Клянёмся молчать обо всём, что здесь будет, храня нашу тайну даже от папы. И от тёти Клер. И от Ианты тоже. Только чтобы беду отвести, мы вправе нарушить данную клятву.
От Ианты тоже? Сёстры, кажется, удивились, но выставили кулаки вперёд.
– Честью семьи Пендервик – клянёмся!
Пора было приступать к делу. Но хоть Розалинда и призывала сестёр к порядку и шлёпала ладонью по полу, всё же она ещё колебалась. Ответственность за то, что ей предстояло сказать, казалась Розалинде огромной. Она даже взяла с тумбочки мамину фотографию и положила её на пол между собой и сёстрами.
– С того самого момента, когда тётя Клер передала папе мамино письмо, – сказала она, – я была слепа и эгоистична. Я ошибалась, заблуждалась и обманывалась.
– Э, Розалинда, ты чего? – Скай даже отшатнулась.
