Это была агония. Казалось, что боль стала частью меня. То, что творил этот псих, невозможно описать словами. Мне хотелось умереть, но он не давал даже побыть в отключке. Когда он вогнал раскаленную кочергу внутрь тела, я, наконец, отключилась. Но этот урод вернул меня в сознание, по-прежнему лишая возможности кричать. Когда он резанул ножом по интимному месту, казалось, что моё тело разорвалось на кусочки. Но даже не это было самое страшное. Когда его зубы впились в нежную кожу на животе, я молилась о скорейшей смерти. Эта боль не передавалась словами, красная пелена застилала глаза, а всё тело будто горело огнём. Но внезапно всё прекратилось. Я слышала голоса, но не могла разобрать слов, а оттого, что меня оставили в покое, провалилась, наконец, в беспамятство.
Когда я пришла в себя, мне казалось, я напоминаю мумию. Перебинтованные руки и ноги, а также тугая повязка на животе. Я очнулась от боли, но стоило мне только пошевелиться, как боль из агонии переросла в просто сильную, но, несмотря на это, хотелось, чтобы меня снова поглотила тьма. Хотя даже во тьме меня не покидала агония, в этот раз всё было не так страшно. Вернее страшно, но уже не больно. После того, что я испытала, я поняла, что у меня очень высокий болевой порог. Продолжая лежать с закрытыми глазами, я прислушивалась к своим ощущениям.
— Она приходит в себя, — я не знала говорившего, но его голос мне нравился. Низкий, с хрипотцой. Вот так бы лежала и слушала его, моментально позабыв о боли.
— Её нельзя возвращать сейчас домой, — это говорила женщина. По непонятной для меня причине от неё, наоборот, у меня побежали мурашки.
— Я разберусь сам, — грубо перебил её приятный голос, — без твоих советов, Лилит.
Лилит? Да что ж это за проклятие! Почему они вокруг меня все вьются? Это всё проклятый Азазель. Руки сами собой сжались в кулаки.
— Ты права, — раздался нежный голос, и теперь я уже знала, кому он принадлежит, — во всех твоих бедах виноват Азазель. Поэтому его нужно будет обязательно устранить. Дома у тебя дожидается вещица для него, и теперь осталось тебя только подлатать после развлечения этого ничтожества.
Последние слова Лилит произнесла с таким презрением, что я невольно раскрыла глаза. Я лежала в комнате, напоминающей комнаты во дворце в Будапеште. Огромная кровать с резными столбиками, сверху свисающий балдахин. На стенах шелковые обои и картины в золочёных рамках. Я обводила глазами комнату, пока мой взгляд не остановился на потрясающе красивом мужчине. От него перехватывало дыхание и учащался пульс. Хотелось, чтобы его взгляд остановился на мне, и чтобы этот совершенный мужской образец подарил наслаждение. Внезапно ко мне вернулась боль, отвлекая от мыслей о красавчике-блондине.
— Хватит! — тот же низкий голос, но теперь с совершенно другими интонациями. Он словно эхом разнёся по комнате. — Оставь нас, Лилит.
— Но, дорогой… — она подошла к нему.
— Ты забываешь, кому подчиняешься. Оставь нас.
Демоница поклонилась и растворилась в воздухе, а блондин повернулся ко мне.
— Ты знаешь, кто я, Мирра? — я покачала головой, и его губы растянулись в греховной улыбке. — Меня можно назвать многими именами, но подлинное моё имя — Люцифер.
Казалось, что мои глаза вылезли из орбит. Сам дьявол, и я хотела, чтобы этот монстр соблазнил меня? Господи, Мирра Шейн, до чего ты докатилась! Но с другой стороны, если его сынок был так изобретателен, то что можно ожидать от родителя?
— Хм-м… — пробормотал он, обходя комнату. Я внимательно следила за ним, и когда он остановился возле изголовья кровати и протянул руку, погладив меня по щеке, я ничего не почувствовала. Несмотря на всю греховную красоту этого падшего ангела, я не испытывала того безумного сводящего с ума желания.
— Ах, Азазель, — он рассмеялся. Мне нравился его смех, но, так же как и его внешность, я была уверена, что всё это наигранно. — Подстраховался, значит, от внушения. Молодец.
Я хотела что-то сказать, но мои связки до сих пор саднило от немых криков.
— Ну что ж, мне нужно только, что бы ты воспрепятствовала Азазелю зачать ребёнка с тобой, и за это я оставлю в покое твоих друзей. Если же ты откажешься, Мирра, то все они один за другим умрут, как это произошло с Ризом.
При упоминании моего бывшего и по совместительству монстра, пытавшего меня, я зашипела. До этого я даже не догадывалась, что могу издавать такие звуки.
— Не волнуйся так, дорогая, это ничтожество больше не прикоснётся к тебе. А то, что он успел сотворить, мы уже почти поправили. Но метки Азазеля почти исчезли, а значит, его власть над тобой ослабла.
Я раскрыла рот, а потом закрыла, так и не издав ни звука.
— Да, кстати, — Люцифер щелкнул пальцами, и мои голосовые связки заработали, заставив меня закашляться. — Ну вот, теперь ты можешь разговаривать. Вижу, что у тебя куча вопросов.
— Как у вас получилось залечить раны на животе?
