— А вы чего руки-то подняли? — спросил я у них. Один из охотников икнул и проговорил:
— Господин… не знаем вашего имени, мы сами по себе! — пролепетал один из них.
— Это Семён Петрович Пентюх! — закашлявшись, сказал Рамсов, — Тот самый, что убил враря и стрелка Эдди!
Охотники почему-то подняли руки ещё выше, и я проговорил испуганно:
— Да опустите вы руки!
Когда охотники опустили руки, я спросил у них жалобно:
— Вы же видели, что офицер первый достал оружие?
— В-видели, господин Пентюх! — кивнул тот, что заговорил первым. Двое остальных синхронно кивнули головами, и я облегчённо выдохнул. А только докурил, в гостиницу с револьвером в руке ворвался исправник сразу с двумя приставами. Увидев, что мы спокойно сидим за столом, и оружия у нас в руках нету, он тут же спрятал револьвер в кобуру и обратился к Рамсову, как к дворянину:
— Извольте представиться, подпоручик, и рассказать, что здесь случилось!
Рамсов встал, вытянулся в струнку, щёлкнул каблуками и заговорил:
— Ваше благородие, трое офицеров оскорбили меня, назвав щенком. Я потребовал извинений, и они заявили, что будут стреляться со мной в круг. На моё счастье, я ужинал с господином Пентюхом…
Счастье? Я при последних словах офицера даже голову в плечи втянул и постарался быть максимально незаметным. Исправник же, наоборот, посмотрел на меня очень пристально, как и становые приставы за его спиной.
— Пентюх, тот самый? — спросил исправник почему-то у меня, перебив Рамсова.
— Какой тот самый? — пискнул я.
— Враря вы убили? — исправник продолжал сверлить меня взглядом.
— Случайно-с, ваше благородие, — ответил я.
— Ага, — проговорил полицейский, и я даже не понял, что он этим междометием выразил, настолько тон был неопределённым. А полицейский повернулся к Эйнару: — Продолжайте!
Эйнар попросил разрешения промочить горло, залпом выпил кружку квасу и заговорил, обращаясь к исправнику:
— Семён Петрович решил меня поддержать, и ввязался в наш разговор, на что вот тот офицер спросил, с оружием ли Семён Петрович. Он ответил, что с оружием, и тогда офицер выхватил свой револьвер и начал стрелять вместе с другими офицерами. И Семён Петрович… — Рамсов восторженно глянул на меня, отчего я застонал мысленно, — Всех их убил!
— М-да уж, — буркнул исправник и повернулся к охотникам: — Вы подтверждаете рассказанное?
— Каждое слово, ваше благородие! — сказал самый говорливый из них, — Офицеры были пьяные, стали задираться к подпоручику. А когда господин Пентюх вступился, открыли пальбу! Мы попадали под стол, потому не видели, как там и что в дальнейшем. А когда вылезли, все трое уже были мертвы!
— М-да уж, — опять повторил исправник, и спросил у меня: — Вы подтверждаете?
— Я, ваше благородие, совершенно случайно мазнул котлетой по штанине офицера! — я встал и постарался тоже вытянуться во фрунт. Но так как я не служил, получилось у меня это плохо. Исправник посмотрел на меня, поморщился и махнул рукой:
— Сидите уже, вы человек штатский. И меня зовут Матвей Иванович Хромов, исправник города Лесок.
Я плюхнулся на стул и сложил на груди руки:
— Когда офицеры стали стрелять, то вон тот вначале попал в того, а этот в другого! А потом я и сам не понял, откуда прилетела ещё пуля. Но не исключаю, что мог выстрелить от страха.
— От страха люди в штаны делают, а не трёх офицеров за три секунды убивают, — буркнул один из становых приставов за спиной исправника.
— Ермолов, разговорчики! — бросил через плечо исправник. И повернулся ко мне: — То есть, вы утверждаете, что они сами себя постреляли?
— Да я даже оружие не вытаскивал первый! — прошептал я.
— То, что они первые вытащили оружие — я уже понял. И это подтверждают четыре свидетеля, — исправник посмотрел на меня из-под лохматых бровей, — Но вы оружие использовали?
— Кажется, один разочек выстрелил случайно!
— Враря случайно, тут случайно. Эдди тоже случайно застрелили? — исправник, по всей видимости, мне вовсе не верил, и меня даже пот прошиб. Но отвечать я не стал, лишь кивнул головой.
— М-да уж, — опять сказал исправник. Повернулся к исправнику и проговорил: — Ермолов, составляй протокол и запиши всех свидетелей!
Потом он взял стул, придвинул его к нашему столу и скомандовал другому приставу:
— А ты проверь, мертвы ли все и дуй за лекарем, пусть акты выписывает!
Потом Хромов посмотрел на меня, на Рамсова и произнёс своё любимое «м-да уж». И заговорил, постукивая по столу пальцами правой руки:
— Эти, — он бросил взгляд на три тела: — Господа — Дмитрий Столбовой, Иван Польский и Роман Крутияров были переведены из столицы к нам полгода назад. За шесть месяцев — десять дуэлей! Трое убитых и семеро раненых! В столице тоже были известны нехорошим поведением, а к нам в ссылку угодили с понижением в званиях и должностях. Только к чему нам такое добро-с — непонятно. Потому плакать и горевать в Леске о них точно никто не будет. Но у Польского и Столбового родня влиятельная, сразу говорю! Впрочем, тут нам на ту родню чихать. Да и застрелены они были…. В честной дуэли. Если можно назвать честной дуэль трое противу двух.