Подпоручик Рамсов всю дорогу до Вронжска рассказывал о городе. Он там четыре года учился в военном училище, и уже два года служил. Был в отпуске в Бирюле у родителей, а теперь возвращался назад. Тут и случилась с ним, а потом и со мной оказия, закончившаяся смертью троих забияк. А ещё, оказывается, у подпоручика во Вронжске была своя квартира, и он предлагал погостить у него. Я учтиво отказался, сказав, что не хотел бы стеснять и попросил лучше посоветовать недорогую гостиницу. Эйнар спорить не стал, и сказал, что лучше «Ивушки» во Вронжске гостиницы не найти. Но лично он посоветовал бы снять квартиру, либо комнату. И дешевле выйдет, и удобнее в разы. И проблем с поиском не было. На площади, куда прибыла карета, была куча объявлений. Мне из-за Твари подходил только флигель. Я почитал, выбрал из объявлений то, что поближе к центру и пошёл с подпоручиком по указанному адресу. Рамсов меня проводил, подождал, пока договорюсь с хозяйкой об оплате, и только после этого откланялся. А я провалился в сон.
А с утра я пошёл в губернскую управу, где хотел узнать хоть что-то об Ирине. Потому как адреса девушка мне не сказала. И там познакомился с удивительным человеком. Тоже, кстати, попаданцем. Я сидел в длинном коридоре, ожидая, когда из адресного стола выйдет очередной посетитель, когда рядом сел мужчина лет тридцати от роду. Гладко выбритый, с большой залысиной на голове, напоминающей тонзуру католических монахов, мужчина грустно посмотрел на меня и представился:
— Андрей. Андрей Скоков, — затем подумал и добавил: — Иванович.
— Семён Петрович, — представился я, и тоже добавил: — Пентюх.
— Тот самый? — округлил серые глаза Скоков, — Который враря застрелил?
— Совершенно случайно, — неловко ответил я и Андрей тут же кивнул:
— Понимаю! — потом посидел немного и спросил: — Вы тоже попаданец?
— Да, два года как, — кивнул я, посматривая на дверь и желая побыстрее узнать хоть что-то и найти наконец девушку.
— Я — три года, — скорбно сообщил новый знакомый, — И мне не повезло.
— Тоже нет способностей? — заинтересовался вдруг я. Я думал, что единственный, кто попал, не обладая никакими магическими или иными навыками, а тут, смотри-ка, ещё один собрат по несчастью. Впрочем, Скоков быстро развеял мои предположения:
— Да нет, способности появились, — он сморщился, — Но настолько бесполезные…
— Это какие же? — я настолько удивился, что даже повернулся к собеседнику. В голове не укладывалось, что способности могут быть бесполезными.
— А я людей насквозь вижу, — нехотя признался Андрей Иванович.
— Как это насквозь? — я даже икнул.
Скоков внимательно присмотрелся ко мне и произнёс:
— Вы вот недавно совсем ели, погодите, пирожки с капустой и пили молоко, так ведь?
— Так, — икнул я второй раз.
— А ещё у вас давно была сломана левая рука — вот здесь! — Андрей Иванович ткнул пальцем в моё предплечье.
— Да, была, — поражённо кивнул я ему, — В детстве с велосипеда упал, а потом с гипсом ходил. Но оно зажило давно.
— Вот я и говорю, — сумрачно проговорил Скоков и опять отвернулся: — Насквозь вижу. Кости, пищевод. Кишечник. Самая бесполезная и идиотская функция! Не поверите, я три года отношения завести не могу! Дам я тоже… насквозь вижу. И это не самое возбуждающее зрелище, должен вам признаться.
— Вы… как рентген?
Новый знакомый вновь повернулся ко мне и грустно усмехнулся:
— Как рентген, господин Пентюх, да!
— Так почему функция эта бесполезная? — я попытался ободрить Скокова: — Вы можете же в медицинских целях…
— В медицинских целях есть лекари и маги. Они безо всяких рентгенов видят и излечивают всё, что хотите. Да вы и сами это знаете. А я три года хожу и разглядываю, что люди сожрали, во что у них это переработалось и какие кости были сломаны.
— Да уж, — поражённо прошептал я. И понял вдруг, что оказаться безо всяких способностей иногда лучше, чем с ними, получается. Я сочувственно посмотрел на Скокова и спросил:
— А чем вы занимаетесь?
— Грузчиком в речном порту работаю, — неохотно сказал Андрей Иванович, — А ведь дома, на земле, следователем был! Но здесь в полицейском управлении сказали, что в услугах моих не нуждаются! Мол, квалификация не та!
Скоков стиснул ладони и вновь повернулся ко мне:
— А я пять лет! Слышите? Пять лет расследовал особо важные дела! Такие, которые этому Железному и не снились!
— Это Мерлену Петровичу? — спросил я.
— Мерлену, Мерлену, — кивнул Скоков, и сообщил вдруг, заговорщически наклонившись ко мне: — На самом деле он и не Мерлен вовсе, а Кузьма! А фамилия у него Лупырёв, а не Железный. Это он имя и фамилию поменял для звучности! Представляете?
Я лишь моргнул, а Скоков продолжил:
— И занимается Лупырёв этот фирменным очковтирательством! Вы знаете, что вместо того, чтобы заниматься расследованиями этот болван просто назначает виновных?
Бывший следователь по особо важным делам даже ладонью себя по лбу стукнул. А я возражать не стал, вспомнив, какие Мерлен Петрович сделал выводы после убийства иностранца в Разумном.
— Не удивлены? — внимательно посмотрел на меня новый знакомый.