— Мой род тоже не из последних, — буркнул Эйнар, и исправник тут же кивнул:
— И про это знаю, Эйнар Эрхардович. За вас и не волнуюсь. Но вот у Семёна Петровича, насколько я знаю, родни никакой нет.
При этих словах у меня на душе стало ещё пасмурнее.
— Теперь есть! — поднял голову вверх Эйнар, — Я с удовольствием объявлю Семёна Петровича названным братом!
— Похвально-с, Эйнар Эрхардович, — склонил голову исправник. В это время в гостиницу зашёл небольшой господин в чёрном сюртуке и чёрной же шляпе. Прошёл к нам, поздоровался с каждым за руку, повторяя:
— Иван Иваныч! Ремезов!
Потом просеменил к трупам, наклонился над каждым, прикоснулся кончиками пальцев к шеям, послушал, подкатив глаза. Уже возле третьего пошамкал чуть губами, покачал головой и проговорил задумчиво:
— Допрыгались, голубчики. А ведь я предупреждал!
— Все предупреждали, — буркнул исправник и повернулся к хозяину гостиницы:
— Васильич, а принеси-ка покушать! Страсть, как аппетит разыгрался! С утра на ногах!
Я с удивлением смотрел, как исправник утоляет свой аппетит, поглощая щи и котлеты буквально в паре метров от трёх трупов. Лично мне кусок бы в горло не полез. Эйнар тоже аппетитом не страдал. Сидел бледный и смотрел, как лекарь расписался в акте, который ему деловито подсунул пристав Ермолов. Потом пристав по очереди обошёл нас и показал, где расписаться.
— Господа, а вы чего не едите? — спросил исправник, промокнув губы салфеткой.
— Э-э-э, — промямлил я.
— Ну-у-у-у, — промямлил Эйнар.
— Понимаю, — проговорил Хромов и поднялся: — Сам в вашем возрасте был впечатлительным! Но это проходит, увы!
Потом приказал приставам забирать тела и спросил:
— Вы в нашем городе надолго?
— Завтра с почтовой каретой едем-с дальше! — тут же сказал Рамсов.
— М-да уж, — зачем-то опять сказал исправник, щёлкнул каблуками, сказал «честь имею» да и вышел вон. Мы с подпоручиком переглянулись, молча встали и пошли наверх. Я думал, что долго не засну, но не успел лечь, как тут же вырубился. Проснулся уже утром, когда за окном заполошно заорали петухи. После того, как умылся и почистил зубы — вытащил наконец из револьвера отстрелянную гильзу и вставил новый патрон. Подумал, и револьвер тоже почистил, как учили Дырн с Ириной. А потом уже осторожно спустился на первый этаж. Жрать хотелось безумно, тем более, вчера из-за нелепой дуэли я опять остался без ужина. Я надеялся, что пока рано, быстренько перекушу в пустом зале и пойду к почтовой карете. И каково же было моё удивление, когда я увидел, что зал набит битком. И лишь один столик почти в самом центре пустовал.
— Господин Пентюх, пожалуйте сюда, — выметнулся навстречу хозяин гостиницы: — Чего изволите на завтрак?
— А что есть? — растеряно спросил я.
— Яичница! Котлетки! Пирожки с капустой и картошкой! Есть даже мясо с фасолью!
Я оглянулся и увидел, что практически у всех посетителей стояло по чашке чая, да по одному-два пирожка. Потому вздохнул тяжело и сказал:
— Яичницу, две котлеты и пирожки с капустой с собой заверните, штук десять.
— Чай, кофе, чего покрепче-с? — Макар Васильевич с блокнотом и карандашом принимающий заказ, даже изогнулся картинно.
— Чай, — вздохнул я. Сел за столик, и, стараясь ни на кого не смотреть, принялся ждать заказ. Сказать честно, я бы с радостью ушёл, но очень уж кушать хотелось. Впрочем, через минуту за мой столик присел Эйнар и стало чуть повеселее. Хозяин принял заказ и у него, а я мрачно прошептал, надеясь, что в гомоне зала меня не слышно:
— На нас пришли поглазеть…
— На тебя, Семён Петрович, — улыбнулся лукаво Рамсов, — Скромный подпоручик им вовсе не интересен.
Позавтракали мы очень быстро и сразу же пошли к карете. Город Лесок оставил у нас не самые приятные впечатления, и я уже ждал с нетерпением приезда во Вронжск, надеясь, что там повезёт больше…
Губернский город Вронжск я знал только по описаниям, потому как за два года пребывания на Терре так никуда ни разу и не путешествовал, пока не ввалился к нам в земскую управу исправник Добронравов. Знал, что население города восемьдесят тысяч человек. Что губернатором там назначен Илья Ильич Разумовский. Говорят — мужик крутой, но в то же время отходчивый. И что порядок знал более чем. Ещё в губернский город мы каждые полгода отправляли большой отчёт из нашего Бирюля. И тогда Вронжск ненавидела вся наша канцелярия земской управы. В остальное время о Вронжске я слышал только хорошие отзывы. И вот теперь я имел возможность лично увидеть столицу губернии.
Из окна почтовой кареты хорошо видны были щиты с рунами, отгоняющие монстров. А сразу за ними начиналась частная застройка — одноэтажные домики не самого богатого вида. Потом, через какое-то время пошли дома подобротнее — двух и трёхэтажные, кирпичные. Вообще, архитектура напоминала мне сохранившиеся дома девятнадцатого века из нашего мира. Часть домов была с балконами. И стояли здания достаточно плотно друг к другу. А ещё улица, по которой мы ехали, была достаточно широкой для того, чтобы и четыре кареты разъехаться могли.