Двое дружков хамоватого офицера подскочили к своему спутнику, схватили его за руки. Один принялся втолковывать пьяному:
— Митяй! Успокойся! Нам командир головы поотрывает!
А второй обратился к Рамсову:
— Подпоручик, наш друг перебрал, не обращайте внимания!
— Пусть объяснится, поручик! — потребовал Эйнар и выпятил вперёд челюсть.
Честно говоря, разборки между дворянами вещь увлекательная для просмотра. К примеру, в Бирюле я видел несколько раз ссоры и дуэли между стрелками и охотниками. Там всё было проще. Оскорбили. Вытащили револьверы. Постреляли друг в друга, и кто жив, тот спокойно ушёл. Но среди дворян, я слышал, вначале политесы разводят. И дуэли по строгим правилам. Потому, откинувшись на спинку стула, решил понаблюдать за этим шоу. Впрочем, так как проголодался, то кушать не перестал, одним глазом поглядывая на тарелку, а другим — на раздухарившихся дворян. А там представление разворачивалось, как в театре. Пьяный Митяй начал орать через своего друга Рамсову, что щенок — он и есть щенок.
— Да как вы смеете, подпоручик! — заорал бешено Эйнар, раздувая ноздри.
— Я-а-а-а, всё-о-о-о смею-у-у-у, — пьяно растягивая слова насмешливо произнёс Митяй.
— Если вы не извинитесь, то сильно пожалеете! — срывающимся голосом проговорил мой попутчик.
— Подпоручик, — более трезвым и рассудительным голосом ответил друг буяна: — Не горячитесь! Если вы вдруг убьёте Митяя, то будете иметь дело со мной и с подпоручиком Смирновым! Это я вам обещаю!
Рамсов побледнел, ибо идея стреляться поочерёдно сразу с тремя противниками, выглядела минимум самоубийственна. Но парень оказался не робкого десятка, наклонил голову чуть вперёд и, глядя исподлобья, сказал непримиримо:
— Я требую извинений!
Митяй, рыгнув, заговорил нарочито громко:
— Что там этот щенок протявкал?
Второй его друг тяжело вздохнул, начал было говорить что-то успокаивающее, но мой попутчик рявкнул:
— Требую от вас меня удовлетворить!
Я, признаться, испорченный нашим миром, на этом месте хихикнул, и один из офицеров повернулся ко мне, гневно раздувая ноздри, и шагнул вперёд. А я в это время котлету на вилке держал. И он своей белоснежной штаниной прямо в эту котлету и упёрся. Я испуганно отдёрнул руку, глядя, как от грязного пятна на штанине, оставленного котлетой, потекла вниз капелька жира. Офицер тоже опустил вниз глаза и прошипел:
— Ты, надеюсь, с оружием?
— С оружием, — пискнул я, и потянулся к револьверу, проверить, на месте ли он. И тут завертелась ужасная свистопляска. Офицер, видимо, неправильно истолковав моё движение, отпрыгнул назад, сбил пьяного Митяя с ног. Тот, падая, потянул из кобуры свой пистолет. Офицер с пятном на штанах споткнулся об рухнувшего Митяя и грохнулся на спину, тоже умудрившись быстро выхватить револьвер. Видимо, когда он споткнулся о друга, то выстрелил, и последний из трёх, оставшихся на ногах офицеров, получил пулю в живот, согнулся и заорал дурным голосом. Военный с пятном на штанах тоже заорал и стал палить из револьвера в моём направлении. Я в это время еле-еле вытащил револьвер, но выстрелить не успел. И одна из пуль запачканного котлетой скандалиста попала в Митяя, пытавшегося встать. Митяй опять пальнул из своего оружия, и я услышал, как пуля просвистела возле моего уха. От страха я нажал на курок, и револьвер дёрнулся у меня в руке, оглушив на мгновение. Будто в страшном сне я увидел, как в центре лба запачканного котлетой появилось отверстие, откуда брызнула кровь. Митяй выстрелил ещё пару раз и рухнул лицом вперёд. А раненый в живот судорожно скребанул сапогами по полу и затих. Я перевёл ошалевший взгляд на Рамсова, и увидел, что попутчик мой лежит на полу, уткнув лицо в пол и, не глядя, палит из револьвера. Патроны у него быстро закончились, но Эрхардович продолжал нажимать на курок. Я бросил свой револьвер на стол и кинулся к подпоручику:
— Эйнар, всё кончено!
Офицер перестал нажимать курок и, наконец-то, поднял голову. Диким взглядом он осмотрел три туловища на полу, ошеломлённо сел и рукавом вытер со лба пот. Я взял лежащую на столе пачку папирос, кое-как дрожащими пальцами вытащил одну и закурил. Только затянулся, как откуда-то из-под стойки выполз хозяин гостиницы — Макар Васильевич, посмотрел на нас, пискнул внезапно:
— Я за исправником! — и на четвереньках выполз из гостиницы.
Рамсов приподнялся с пола, сел на стул, перекрестился трижды и тоже закурил. А я смотрел на свой револьвер и грустно размышлял, что вот, на ровном месте вновь вляпался в неприятности. Ну, и вспоминал, как там закон регламентирует дуэли с дворянами, да ещё и офицерами. Вроде, насколько я помнил, если офицер сам первый достал оружие, то человек простого сословия вправе был стреляться на дуэли. Если же простолюдин первый обнажил оружие… Но я точно первым оружие не доставал! Я пистолет достал уже когда двое из трёх были ранены. Попытаться доказать бы это всё исправнику. Я оглянулся на зал, где, помню, точно сидели трое охотников за столиками, и увидел, что все трое сидят возле стены с поднятыми руками.