Один из альфилов в синем платье вскочил было, но второй в красном схватил его за руку, и альфил сел. Высокомерные представители длинноволосой расы переглянулись и промолчали. Зато из-за столика встал человек, быстро подошёл к громогласному бородачу и что-то тихо зашептал. Но вошедший охотник явно не хотел шептаться и проговорил громко и зло:
— Ты, Родион, привёл сюда плесень, тебе и отвечать! И мне плевать, какие там важные и нужные дела с этими недоносками. Ты знаешь, что они сделали с Гришей, и для меня каждый, кто имеет дела с мразью — сам становится такой же мразью!
— Гром, ты не прав, — побледнел спутник альфилов, отступив на шаг, — Я тебя уважаю, но ты перегибаешь палку!
— Я тебя не уважаю, Родя! — охотник, которого спутник альфилов назвал Громом, тоже отступил шаг назад и проговорил: — Я при всех говорю, что ты мразь и подонок, потому что привёл этих женоподобных ублюдков сюда!
— Стреляемся! — прохрипел Родион, но ту на сцену вышли альфилы. Тот, что в синем платье заговорил вдруг каркающим, достаточно высоким голосом:
— Ублюдок ты, потому что рождён от животных! — альфил быстро вышел из-за стола, — Стреляться ты будешь со мной!
— Какая прелесть, — Гром покрутил головой, разминая шею, — Ну что, Родя, тоже, надо полагать, рождённый от животных, уступишь право стреляться?
Родион, пришедший с альфилами не успел рот открыть, как второй альфил в красном платье что-то ему сказал и человек процедил:
— Сегодня уступлю, Гром, — Но, если выживешь ты — мы ещё встретимся!
— Как пожелаешь, — Гром скинул кафтан и спросил у альфила: — Ну что, жаба волосатая, где стреляться будем? Прямо здесь или на улице?
— Здесь, тупое животное! — процедил длинноволосый. Он встал напротив охотника, а один из спутников язвительного Грома сказал:
— Господа! Правила знают все! Как только я махну рукой — можете начинать!
Я покосился на Иваныча, но тот спокойно сидел за столиком, хотя от стрелявшихся мы были метрах в пяти-шести, не больше. Я тоже решил остаться на месте, хотя, признаться, стало страшновато. А вдруг пуля полетит в сторону? Уж я про шальные пули знаю всё! В это время секундант отошёл в сторону и поднял руку. Бармен спрятался за стойку. Да и остальные, в том числе грыль, быстро разошлись к стенам влево и вправо. Секундант махнул рукой и крикнул «пли». Во время дуэли я смотрел на альфила и поразился, как быстро рука его метнулась к кобуре. Он молниеносно выхватил револьвер, но выстрелить не успел — прогремел выстрел, второй, третий, и в груди женоподобного брызнули фонтанчики крови. Длинноволосого отбросило к стене, и он медленно сполз по ней, выронив пистолет, из которого так и не смог выстрелить. Я перевёл взгляд на охотника, который небрежно вытряхнул стрелянные гильзы из барабана и деловито всунул три новых патрона. Причём, на лице его не было никаких эмоций, будто и не разумного убил, а муху прихлопнул.
Гром крутанул барабан и посмотрел на второго альфила, Родиона и грыля:
— Кто-то ещё желает оспорить мои слова?
— Один день — одна дуэль, Гром, — Родион с сожалением посмотрел на убитого и добавил: — Мы забираем тело и уходим. Но ты сильно пожалеешь о сделанном!
— Посмотрим, — хмыкнул Гром. И закинул револьвер в кобуру.
Тело убитого альфил, человек и грыль забрали в полной тишине. Вытащили из бара и как только хлопнула дверь, все заговорили вдруг разом, стали хлопать по плечу Грома. А он вяло отмахивался. Потом увидел Иваныча, подошёл к столику, подсел, поздоровался с ним, со мной и спросил:
— Иваныч, как они в баре-то появились?
— Откуда ж я знаю? — усмехнулся мой спутник, — Я только-только зашёл с другом. Кстати, знакомься — это Семён Петрович Пентюх!
— Тот самый? — округлил глаза Гром, почесал свой кривой нос, улыбнулся в бороду и снова протянул руку: — Илья Громов! Но фамилия, видите, какая удачная — и клички не надо! Вот все по ней и зовут! Я охотник.
— Семён Пентюх, — я вновь пожал руку охотника, — Писарь земской управы Бирюля.
— Наслышаны, — добродушно пробасил охотник. Официантка принесла ему бокал с пивом, он махом ополовинил его и, вытерев рукой усы, подмигнул: — Расскажи, как враря сумел уложить?
— Пуля в глаз попала, — развёл я руками.
— Удивительно! — Гром махнул официантке: — Катенька, ещё три пива за этот стол и счёт потом мне!
Я глянул на Иваныча и тот кивнул, мол, всё нормально. А Гром спросил у меня:
— А как в глаз-то попал, Семён? Они ж быстрые, говорят, до ужаса.
— Случайно, — признался я, — Я даже и не целился. Выстрелил, а пуля в глаз. Он и издох. А потом изыскатели его порубали на куски и голову отрубили.
— Так ты с изыскателями был? — округлил глаза Гром, выпил ещё пива, достал папиросу и закурил: — А то, что не хвалишься и на случайность списываешь — втройне молодец! Не люблю хвастунов!
— Да я не списываю, — промямлил я, — Правда случайно!
Охотник посмотрел на меня и улыбнулся ещё шире:
— Ну, добро! — пробасил, — Тогда ещё больше честь тебе и хвала. А что за изыскатели с тобой были?
— Ирина Трунова, Дырн и Бобо, — осторожно сказал я.
— О! — уважительно произнёс Гром, — Серьёзная команда! И уважаемая.