— Слыхал я про такие штуки. Но они могут действовать, если нападающих не больше десятка. Против отряда любой маг бессилен. Плюс — заклинание это очень долго нужно накладывать. Скорее всего, оно у него готово было и дома к какому-нибудь амулету привязано. Если бы вы на улице его встретили — он бы такое уже и не провернул!
Бывший следователь набил патронташ патронами, закрепил его на поясе, и начал собирать рюкзак. Туда положил гранаты, несколько динамитных шашек, а потом стал загружать консервы.
— Не, маги тут для боевых действий не сильно приспособлены! — Скоков завязал тесёмки рюкзака, присел на скамеечку и достал папиросу: — Оттого идут чаще в боевых подразделениях как лекари, да разведчики.
Скоков закурил и заговорил оживлённо:
— Говорят, когда ещё луки да арбалеты были — маги большую роль играли в конфликтах. Могли щиты ставить, которые стрелами не пробить. И тогда резвились вовсю, насылая свои заклятия! Но у всех боевых заклинаний максимальная дальность — шагов сто! А чаще — тридцать или пятьдесят. А у винтовки — полтысячи шагов прицельная дальность! Даже из револьвера на сто шагов ты вполне попасть можешь. И ни один магический щит пулю не остановит!
— А картечь? — спросил я.
— Картечь тем более, — хохотнул Скоков, — я ж тебе говорю — одиннадцать картечин в патроне! Считай — одиннадцать пуль, только мелких. И сила у них такая… Если хищник какой, либо монстр навроде бздыма или хвыля — валит с ног на раз! Как правило, выстрела из двух стволов вполне хватает. Ты мне лучше вот что скажи — животинку твою болезную, может, здесь оставить? Не пропадёт она с нами в лесу? Того и смотри, какая-нибудь нечисть ей голову откусит!
— Не откусит, — мотнул головой я, — Вообще-то, если честно, она сама любит головы откусывать.
— Кто? — вылупился на меня Скоков, — Шавка твоя?
Я вздохнул, подумал, закурил и честно рассказал Иванычу, что Тварь — горгонзола, она же дмамеда. Священное животное тырков. А я, раз дмамеда со мной подружилась — хамид народа тырков. Решил, что от Иваныча скрывать ничего смысла нету, раз, во-первых, вместе идём на поиски Ирины, а во-вторых, собираемся с ним вместе открывать агентство. Да и вообще бывший следователь нравился мне всё больше. Внешне не сильно примечательный — с залысинами, худощавое лицо с тонкими губами и тонким носом, но была в нём сила настоящая. И уверенность, которой мне уж точно не хватало. И сила даже не физическая, хотя и тут Иваныч любому бы фору дал, не зря его охотники и изыскатели — не дураки подраться — так уважали. А сила внутренняя. Есть такие люди, которые всегда знают, что делать нужно и никогда не паникуют. Вот Иваныч как раз из этой породы был. И я, честно сказать, уже очень порадовался, что встретился с ним случайно в коридорах губернской управы.
Скоков рассказ мой выслушал внимательно, задумчиво. Даже Тварь мою внимательно осмотрел и хмыкнул весело:
— Умеешь ты удивить, Семён Петрович! — взял рюкзак и сказал: — Надо выдвигаться! Почтовая карета на Расшу отходит через полчаса! Бери ружьё и потопали!
Нам повезло, в почтовой карете кроме нас не было никого. Мы выехали из Вронжска, который я особо и посмотреть не успел, и к вечеру уже были в Расше. Но этот уездный город на меня впечатления особого не произвёл, так как особо не отличался ни от Бирюля, ни от Леска. Такие же типовые двух-трёхэтажные дома в центре и частный сектор по окраинам. И даже гостиница в Расше, со странным названием «В гостях у мишки» ничем не отличалась от таких же гостиниц в других уездных городах. Зато там мы отлично поужинали и хорошо выспались. А с утра, позавтракав, пешком выдвинулись по дороге в сторону села Вислое. Честно, когда прошли щиты с рунами, я дрогнул, но глянул на Иваныча и успокоился.
Город Расша расположен на равнине, окружённой холмами, да небольшими рощами. Иваныч объяснил, что ближайший лес начнётся вёрст через пятнадцать, не раньше.
— Потому нам тут проще намного, — Скоков бодро шагал с рюкзаком, а его винтовка висела стволом вниз на правом плече, — В этой местности нам могут встретиться только утырки, лыхи и хрюеды. Помнишь, как они выглядят?
Это он у меня зря, конечно, спросил. Я в Бирюле все энциклопедии прочёл. Потому начал бодро рассказывать: